Червонец пытался сбежать из заключения даже после вынесения смертного приговора
Сергей Мадуев остался в памяти как Червонец — налетчик, беглец, фигурант истории, по мотивам которой сняли «Тюремный романс». Но за этим образом плохо видно главное: погибшую семью, ребенка в ограбленной квартире, женщину, умершую после ранения, швейцара у дверей кафе, тяжело раненного сотрудника «Крестов» и заключенного, которого слишком поздно стали держать как постоянную угрозу.
Содержание:
Наган в коридоре
Утром 3 мая 1991 года Сергея Мадуева вывели из камеры ленинградских «Крестов» в сборное отделение. Его должны были этапировать в Москву.
В коридоре СИЗО у него оказался наган. Не заточка. Не предмет из камеры. Не случайная железка, которую можно было пропустить при обыске. Револьвер.
По информации из приговора, Мадуев угрожал сотрудникам, выстрелил вверх, взял в заложники офицера и пошел к выходу. Майор Егоров попытался остановить побег и был тяжело ранен. Выход из режимного двора перекрыли. Наган дал осечку. Мадуев бросил оружие и сдался.
С этой минуты дело перестает быть историей о побегах. Оно становится историей о контроле, который рухнул внутри тюрьмы.
К тому времени Мадуев не был неизвестным арестантом. За ним уже стояли разбои, убийства, побег из колонии, вооруженные нападения и уголовное дело, которое следствие собирало годами. Позже Санкт-Петербургский городской суд признает его виновным по 25 эпизодам: разбои, грабежи, бандитизм, убийства, покушения на убийство.
Дело заняло 85 томов. Приговор читали три дня. Но главный вопрос появился раньше: как человек с такой историей получил оружие в «Крестах»?
За кличкой
Кличка Червонец удобна для памяти. В ней сразу есть позднесоветский криминальный мир, побеги, следовательница, смертный приговор, мораторий и кино.
Суду эта кличка была не нужна.
Суд разбирал нападения, суммы, смерти, показания, оружие, попытки побега и гражданские иски. За каждым пунктом были люди: семья Шалумовых, мальчик в квартире Соколовых, Роза Юрих, Валерий Лютвинский, майор Егоров.
Криминальная легенда запоминает фигуранта. Судебное дело возвращает потерпевших.
Это важная разница. Иначе Мадуев снова становится главным персонажем, а остальные — декорацией его маршрута.
В этом деле все должно быть наоборот.
Деньги дома
После побега из Талды-Курганской колонии Мадуев попал в среду, где большие деньги часто хранили не в банке и не в документах. Конец 1980-х: теневая наличность, золото, тайники, машины, шкафы, квартиры, дома.
Деньги были не только целью нападения. Они делали дом уязвимым.
Их прятали от государства, соседей, конкурентов. Но не всегда могли защитить от людей, которые приходили с оружием.
В начале июня 1989 года Мадуев встретился с Романом Чернышевым. Тот стал его постоянным подельником. По материалам суда, они выбирали людей с подпольными состояниями, выясняли распорядок, входили в дом и нападали на хозяев.
На процессе Мадуев объяснял это почти хозяйственно: приходить при хозяевах было удобнее, самим искать ценности долго и ненадежно.
В этой фразе — вся механика дела.
Жертва становилась не только владельцем денег. Она становилась ключом к собственному дому. К багажнику. К тайнику. К шкафу, о котором не знал посторонний.
Первое убийство, описанное в судебной хронике, произошло в Каменске Ростовской области. Мадуев и Чернышев проникли в дом семьи Шалумовых, требовали деньги и нашли 92 тысячи рублей в багажнике автомобиля. Когда хозяин попытался помешать, его убили. Его жену Эллу, по материалам дела, задушил Чернышев. Дом подожгли. В огне погиб сын семьи Миша.
Описание «дерзкий налетчик» сюда не подходит. Дом. Деньги. Родители. Ребенок. Пожар после нападения.
Позже родственники Шалумовых заявили к Мадуеву иск на 418 млн 453 тыс. рублей. Денег они не получили.
Эта цифра важна не размером. Она показывает попытку перевести разрушенную жизнь в язык суда. Там, где смерть, ущерб и боль должны были получить хотя бы формальную цену.
Даже это осталось на бумаге.
Семья Шалумовых
В деле Мадуева семья Шалумовых часто проходит как первый тяжелый эпизод. За этой формулировкой теряется дом, в который вечером должны были возвращаться свои, а не люди с оружием.
Туда пришли за деньгами. Хозяин попытался помешать. Его убили. Его жену Эллу, по материалам дела, задушил Чернышев. Дом подожгли. В огне погиб сын семьи Миша.
Позже родственники заявили гражданский иск на 418 млн 453 тыс. рублей. Это была попытка перевести гибель семьи в язык суда. Деньги не взыскали. Но сама цифра осталась как след того, что у потерпевших были имена, родные и разрушенная жизнь, а не только номер эпизода.
Мальчик под одеялом
После Ростовской области Мадуев и Чернышев перебрались в Ленинград.
5 сентября 1989 года они ограбили квартиру семьи Соколовых. В квартире был мальчик. Ему приказали накрыться с головой одеялом. После этого забрали деньги и ценности на восемь тысяч рублей.
В этом эпизоде никто не погиб. Именно поэтому он легко теряется между убийствами, побегами и смертным приговором. Но для понимания дела он не второстепенный.
Ребенок оказался в собственной квартире рядом с вооруженными взрослыми людьми. Его безопасность зависела не от замка, не от родителей, не от закона и не от милиции. Она зависела от решения тех, кто пришел за деньгами.
Фраза «никого не убили» звучит как облегчение только со стороны. Внутри квартиры она означала другое: граница между ограблением и смертью проходила там, где ее проводили люди с оружием.
Мальчик в квартире Соколовых
Этот эпизод не стал самым заметным: в квартире Соколовых никто не погиб. Поэтому он легко выпадает из рассказов о Мадуеве.
Но в квартире был ребенок. Ему приказали накрыться с головой одеялом, пока взрослые люди с оружием забирали деньги и ценности. Для дела это был один из эпизодов ограбления. Для ребенка — момент, когда собственная комната перестала защищать.
В таких случаях слово «выжил» не закрывает случившееся. Оно только показывает, насколько близко была другая развязка.
Четыре месяца
11 октября 1989 года Мадуев и Чернышев напали на квартиру Розы Юрих. В ленинградской криминальной среде ее знали как крупную теневую предпринимательницу. По материалам процесса, она торговала золотом, была связана с ювелирами и ездила за рубеж.
При нападении Юрих тяжело ранили. Через четыре месяца она умерла в больнице. Из квартиры забрали 134 тысячи рублей.
Здесь важно не упростить. Мадуев утверждал, что выстрелил случайно, когда падал. Прокурор настаивал: выстрелы прозвучали после того, как женщина стала кричать о помощи.
Так и надо оставлять: версия Мадуева отдельно, позиция обвинения отдельно.
Он пытался удержать для себя другую рамку — не расчет, а случайность. Обвинение видело вооруженное нападение, где сопротивление потерпевшей встретили выстрелами.
Но человеческая часть этой истории не спорна.
В квартиру Юрих вошли с оружием. Она была тяжело ранена. Потом четыре месяца прожила в больнице и умерла.
Деньги ее не защитили. Связи не защитили. Известность в теневой среде не защитила. После нападения она была уже не фигурой криминального Ленинграда, а пациенткой больницы, чья судьба зависела от ранения, полученного у себя дома.
Роза Юрих
Розу Юрих знали как крупную подпольную предпринимательницу. В этом определении много времени и среды: золото, связи, неофициальные деньги, позднесоветский Ленинград.
После нападения все это стало неважно.
Она оказалась пациенткой больницы. Четыре месяца между ранением и смертью редко помещаются в короткие пересказы дела. Там обычно остаются сумма, квартира, спор о выстреле и фамилия. Но эти четыре месяца тоже часть эпизода.
В суде спорили о случайности, сопротивлении и выстрелах. Не спорил итог: в ее квартиру вошли с оружием, а закончилась история больничной палатой.
Человек у двери
Валерий Лютвинский не был владельцем тайника. Не был человеком с подпольным состоянием. Не был заранее выбранной целью ограбления. Он работал швейцаром в кафе «Ориент».
В деле его убийство проходило как один из эпизодов. По версии прокурора, Мадуев и Чернышев приехали разбираться с другим работником кафе, но не нашли его, после чего Лютвинский погиб. Сам Мадуев говорил о случайном конфликте и утверждал, что плохо помнит произошедшее.
Разные версии не отменяют главного. Лютвинский оказался человеком у двери. На работе. В месте, где он не должен был становиться частью чужого вооруженного конфликта.
Это уже была не только охота за деньгами. Рядом с ней погибали те, кто просто оказался на смене, в квартире, у двери, в коридоре.
Так дело выходит за пределы схемы «налеты на теневиков». Риск расползался шире. Он цеплял детей, родственников, сотрудников, случайных людей.
Тех, кто оказался рядом.
Валерий Лютвинский
Валерий Лютвинский работал швейцаром в кафе «Ориент». Его место в деле особенно показательно: он не был владельцем тайника, не фигурировал как человек с подпольным состоянием и не был целью ограбления.
Он был на работе.
По версии прокурора, Мадуев и Чернышев приехали к другому человеку, но не нашли его. После этого Лютвинский погиб. Сам Мадуев говорил о случайном конфликте.
В этой разнице версий есть судебный спор. Но человеческая рамка проще: человек вышел на смену и оказался в чужом вооруженном конфликте. Так риск выходил за пределы тех, за кем специально приходили.
Сигналы были
Мадуева задержали 8 февраля 1990 года в Ташкенте. В перестрелке погиб Чернышев. После этого Мадуева перевезли в Ленинград. Там с ним начала работать оперативно-следственная бригада из десяти человек.
Расследование растянулось на четыре года. К этому моменту риск уже нельзя было считать неожиданным.
Мадуев знал места лишения свободы. Первый срок он получил в 1974 году за соучастие в групповой краже. После освобождения снова занялся грабежами и разбоями, через год получил 15 лет. В 1987 году, после амнистии к 70-летию Октябрьской революции, его перевели на поселение в Талды-Курган. После угрозы возвращения в зону он бежал.
Это не биографическая справка. И не попытка объяснить преступления средой. Это перечень тревожных сигналов.
Перед следствием был человек, который уже проходил через колонии, знал режим, имел опыт побега и понимал: закрытая система держится не только на металле.
Слабым местом стали люди. Следователь. Контролер. Связной. Тот, кто приносил вещь или верил обещанию.
После ареста Мадуев больше не мог входить в чужие квартиры. Зато получил другое — долгий контакт с людьми внутри следственной системы. Он давал показания, участвовал в следственных действиях, спорил с обвинением, рассказывал свою версию эпизодов.
Следствие получало от него информацию.
Он получал время.
Следователь и револьвер
Так в деле появилась Наталья Воронцова.
Позднее эту историю часто сводили к «тюремному роману». Формула удобная и неточная. Она делает из служебного провала мелодраму, а из револьвера — реквизит.
По информации из приговора, Воронцова входила в следственную группу. Она брала домой стирать белье Мадуева и согласилась принести ему в камеру наган, изъятый при задержании. Мадуев убеждал ее, что сумеет бежать без жертв.
Дальше был коридор «Крестов», заложник, выстрел, тяжелое ранение майора Егорова и сорванная попытка побега.
После этого проверяли всех членов следственной бригады. Мадуев дал показания против Воронцовой и согласился на беседу с ней под видеозапись. После предъявления записи она призналась. В апреле 1992 года Воронцову приговорили к семи годам лишения свободы.
Здесь не нужно угадывать, любила ли она Мадуева, жалела ли его или верила его словам. Эти объяснения слишком легко превращаются в литературу.
Доказанной части достаточно.
Через следователя изъятый револьвер попал в камеру. Через него заключенный получил шанс выйти из СИЗО с оружием. Для майора Егорова провал режима стал не формулировкой в проверке, а тяжелым ранением.
Майор Егоров
Майор Егоров оказался в той точке, где служебная ошибка перестала быть внутренней проблемой следствия и стала ранением конкретного человека.
Мадуев уже находился за решеткой. Его выводили из камеры. СИЗО должно было быть местом, где оружие невозможно. Но револьвер оказался в коридоре, а сотрудник, пытавшийся остановить побег, получил тяжелое ранение.
Для материалов дела это эпизод попытки побега. Для Егорова — день, когда чужой доступ к оружию прошел через его тело.
Второй пистолет
После истории с Воронцовой «Кресты» уже знали, кого держат в заключении. Мадуев был не просто обвиняемым по тяжелому делу. Он уже пытался бежать с револьвером, брал заложника и ранил сотрудника. Его контакты, передачи, камера и любое движение должны были контролироваться с учетом этого опыта.
Но 26 сентября 1994 года он снова попытался бежать.
Мадуев находился в одиночной камере «Крестов». В хронике того времени ее называли камерой смертников. В четыре часа утра он попытался выбраться через смотровое окно. Контролер увидел его ноги, торчавшие из окна камеры. При обыске нашли пистолет ТТ с глушителем.
Позже этот эпизод описывали подробнее: контролер принес Мадуеву пистолет ТТ с глушителем и патронами, разводные ключи, нож и отвертку. Ночью Мадуев развинтил смотровое окошко и уже выбирался наружу, когда его заметили.
Первый раз оружие пришло через следователя. Второй — через контролера. После первого раза это уже нельзя было списать на неожиданность.
Опасный заключенный получил револьвер в СИЗО. Через три года — пистолет и инструменты в одиночной камере. Между этими эпизодами были проверки, усиленный режим, судебный процесс и память о раненом сотруднике.
И все равно новая передача состоялась.
Не точка
Процесс по делу Мадуева шел год. Председательствовала судья Людмила Суханкина. Обвинение поддерживали представители прокуратуры Петербурга и прокуратуры России. Защищали Мадуева два адвоката. Зал охраняли вооруженные бойцы конвойной охраны и служебная собака.
Эта охрана сама была частью ответа.
Суд рассматривал не обычное дело и не только старые эпизоды. Перед ним был человек, который уже показывал: заключение для него не конец действий, а новая среда для поиска слабого места.
10 июля 1995 года Санкт-Петербургский городской суд признал Мадуева виновным по 25 эпизодам и назначил смертную казнь.
В последний день оглашения маленький зал на четвертом этаже был заполнен участниками процесса, журналистами и студентами-юристами. Когда судья уже назвала смертную казнь и перешла к гражданским искам, Мадуев усмехнулся: как с него взыщут такие суммы. Охрана надела на него наручники и вывела из зала еще до окончания приговора.
Эта деталь заменяет психологический портрет.
Даже после смертного приговора он реагировал не на погибших, не на раненых и не на иск родственников, а на вопрос взыскания денег.
В обычной криминальной истории приговор стал бы точкой.
Здесь — нет.
Смертный приговор в середине 1990-х уже не означал скорого исполнения. Россия двигалась к отказу от применения высшей меры. Человек, которому суд назначил расстрел, оказался в промежутке: приговор есть, но государство его не исполняет.
Приговор стал новым ожиданием. И снова возник разговор о побеге.
После несостоявшегося расстрела
В октябре 1997 года сообщения о расстреле Мадуева оказались преждевременными. Он был жив и находился в камере смертников ростовской тюрьмы. Это подтвердил председатель комиссии по помилованию при президенте России Анатолий Приставкин.
Слухи появились не просто так. Тогда же сообщалось, что надзиратели предотвратили очередной побег Мадуева. После этого МВД попросило ускорить рассмотрение дела о расстреле. Комиссия отказала. В письме МВД, как сообщалось, говорилось, что Мадуев готовился к побегу, пытался достать оружие и вел себя агрессивно по отношению к охране.
Заключенный уже был приговорен к смертной казни. Он уже пытался бежать из «Крестов» с наганом. Потом пытался выбраться из камеры с пистолетом ТТ. Его перевели из Петербурга, потому что оставшиеся на свободе знакомые, как сообщалось, не оставляли попыток его освободить.
И все равно МВД снова писало о риске побега.
Смертный приговор не запирает человека сам по себе. Его надо удерживать каждый день: охраной, проверками, запретами, контролем за теми, кто приближается к камере.
В деле Мадуева это стало отдельным доказательством.
Финал без кино
После моратория смертную казнь Мадуеву заменили пожизненным заключением. Последнее время он содержался в Новочеркасске и спецотделе петербургских «Крестов», затем 1 ноября 2000 года был этапирован в Соль-Илецк, в колонию для пожизненно осужденных.
В декабре 2000 года стало известно о его смерти. Последние два месяца Мадуев находился на постельном режиме из-за сахарного диабета и острой сердечно-сосудистой недостаточности. Ранним утром охрана подняла его сокамерников по распорядку. Сам Мадуев с нар не поднялся. Позже выяснилось, что он умер.
Финал оказался совсем не похож на легенду: камера, болезнь, утренний распорядок, заключенный на нарах.
Дело Мадуева удерживает не кличку и не киношный образ. Оно удерживает Каменск, квартиру Соколовых, больничную палату Розы Юрих, дверь кафе «Ориент», коридор «Крестов» и камеру, где снова нашли оружие.
Его окончательно изолировали только после побега, нападений, погибших, нагана в СИЗО, второго пистолета в камере и нового сигнала МВД о риске побега.
Контроль стал полным слишком поздно.
Квартира людоеда Спесивцева стала ловушкой для детей в Новокузнецке
Cливко вешал детей под видом съемок: заслуженный наставник прятал смерть в турклубе
Ангарский маньяк Михаил Попков годами увозил женщин на смерть в своей машине
Детские голоса слышали в подвале, но полиция ушла восвояси
Маньяк вывозил женщин в лес и начинал охоту на них: в тайге нашли десятки тел
Подсыпал снотворное и насиловал взаперти: 2 года ада у доброго дедушки из Якутска
Источник: www.mk.ru
