Пока Трамп говорит о войне, американцы считают чеки: как выборы в США могут ударить по российским ценам
Пока простые американцы считают цены в магазинах, политики говорят о войне. За несколько месяцев до выборов в Конгресс США привычная предвыборная повестка — инфляция, цены и миграция — уступила место международным конфликтам и торговым войнам. «МК» разбирался, почему это происходит, кто в итоге заплатит за новые политические решения и могут ли их последствия дойти до России.
Цены или война: кто победит?
У политтехнологов есть старая поговорка: выборы выигрывают не генералы, а цены в супермаркетах.
Этим летом в США происходит очень странная вещь. Повестка дня словно слетела с привычной орбиты. Еще несколько месяцев назад главными словами американской политики были «инфляция», «стоимость жизни», «миграция», «жилье». Теперь первые полосы газет все чаще занимают Иран, тарифы, Ормузский пролив, Китай, безопасность выборов и новые торговые войны. Для американской внутренней политики такая смена акцентов выглядит несколько необычно.
«Президент США Дональд Трамп неоднократно критиковал сложившуюся систему международного сотрудничества и в течение своего второго срока ещё больше укрепил свою позицию «Америка прежде всего». Непредсказуемость Трампа затрудняет взаимодействие союзников США с нынешней администрацией, что наносит ущерб репутации Соединенных Штатов как надежного партнера на международной арене», — говорит доцент кафедры международного бизнеса Финансового университета Евгений Сумароков.
На первый взгляд кажется, что американцы дружно переключились с холодильника на геополитику. Но если внимательно читать не только громкие заголовки, а исследования общественного мнения, возникает совсем другая картина.
Большинство американцев по-прежнему тревожит не карта Ближнего Востока, а содержимое собственного кошелька.
Итак, политическая элита говорит о войне. Избиратель продолжает считать расходы. Но между этими двумя точками зрения существует прямая связь.
«Есть еще проблема: это взбалмошный стиль президента Трампа, который дезориентирует политически активный слой американского общества», — считает заведующий кафедрой государственного и муниципального управления ГУУ Сергей Чуев.
Как известно, любая современная война очень быстро перестает быть только войной. Она превращается в стоимость бензина, цену контейнера с товарами, страховые тарифы, расходы бизнеса и новые ценники в магазинах.
«Хотя внешнеполитические сюжеты и торговые войны заполнили информационное пространство, рядовой избиратель по-прежнему голосует кошельком. Цены в супермаркете, стоимость аренды жилья и доступность медицины остаются для него куда более осязаемыми материями, нежели дипломатические маневры Вашингтона. Внешняя политика воспринимается американцами преимущественно через призму личных расходов — подорожает ли бензин, вырастут ли ставки по кредитам», — говорит профессор Финансового университета при Правительстве РФ Надежда Капустина.
Согласно последнему совместному исследованию Washington Post и Ipsos, именно экономика остается главным фактором, который определит настроение избирателей на промежуточных выборах в Конгресс. Люди продолжают ждать улучшения положения в экономике и опасаются, что жить станет еще дороже. Почти половина опрошенных считает, что экономическая ситуация в государстве будет только ухудшаться.
Именно поэтому американская пресса сегодня все чаще пишет не столько о боевых действиях, сколько о том, сколько будет стоить очередной виток внешнеполитического противостояния Трампа для обычных обывателей. Washington Post прямо отмечает, что рост цен на энергоносители и последствия конфликта с Ираном начали сводить на нет главный политический козырь администрации — обещание победить инфляцию.
Еще один болезненный вопрос — новые импортные пошлины.
Для большинства людей слово «тариф» звучит скучно и непонятно. Пока не выясняется, что платит за него вовсе не иностранный производитель. В конечном счете счет чаще всего получает покупатель в своем чеке.
«Формально импортную пошлину уплачивает ввозящая компания, а фактические издержки закладываются в розницу. По оценке Кильского института мировой экономики, около 96% дополнительных издержек от тарифов легли на американских импортёров и потребителей, а на зарубежных поставщиков пришлось лишь 4%. Пошлины уже прибавили к индексу потребительских цен порядка 0,7 процентного пункта, а наиболее уязвимы автопром, строительство, розничная торговля и электроника», — отмечает старший преподаватель кафедры экономики и финансов МОФ РАНХиГС Александр Кудряшов.
Американские экономисты уже несколько месяцев спорят не о том, приведут ли пошлины к росту цен, а насколько сильным окажется этот эффект. Особенно для автомобилей, бытовой техники, электроники, одежды и всего того, что давно производится за пределами Соединенных Штатов. Даже президентская администрация, продвигая новые тарифы, одновременно ищет способы смягчить их влияние на наиболее чувствительные категории товаров, понимая, насколько болезненно избиратели реагируют на очередное повышение стоимости товаров.
Если сравнить, то сегодня американская политика напоминает человека, который одной рукой тушит пожар, а другой подкладывает в печь новые дрова. В публичном пространстве обсуждают безопасность, внешние угрозы и силу государства. А в супермаркете прежде всего считают стоимость молока.
Как американские выборы сказываются на россиянах
Промежуточные выборы в Конгресс в Америке традиционно являются проверкой президента на прочность. Для любой администрации это своеобразный экзамен без права на пересдачу. Если экономика начинает раздражать избирателя сильнее, чем вдохновляет внешняя политика, власть обычно получает болезненный сигнал.
«Могу сказать, что в стане республиканцев царит раздрай: от Трампа отворачиваются бывшие союзники, и все это становится все более очевидным. Ближайшие выборы могут показать не самый лучший результат для республиканцев», — полагает Сергей Чуев.
«Ценовое давление действительно ослабляет позиции правящей партии перед промежуточными выборами. Избиратель увязывает рост цен с действующей администрацией, и кризис доступности способен стоить ей контроля над Конгрессом. Долгосрочность эффекта определяется судьбой самих пошлин», — уверен и Александр Кудряшов.
По данным июльского исследования Washington Post и Ipsos, 54% зарегистрированных избирателей называют экономику и высокие цены главным фактором своего выбора. Внешняя политика волнует заметно меньшее число американцев. Более того, почти шесть из десяти опрошенных не верят, что даже завершение конфликта с Ираном быстро снизит цены на бензин.
Получается, в телевизоре обсуждают ракеты. На кухне — счета за электричество. Бытие определяет сознание, а политика ожидаемо превращается в экономику.
А что Россия?
«Россия уже 12 лет находится в режиме санкций и ограничений. Безусловно, они каким-то образом отражаются на самочувствии россиян и на российском бюджете. Но вместе с тем Россия продолжает торговать нефтью и газом», — отмечает Сергей Чуев.
«Для России последствия американского протекционизма носят опосредованный, но вполне реальный характер. Мировая экономика взаимосвязана, и торможение глобальной торговли под давлением тарифных барьеров сказывается на ценах на нефть, металлы и зерно. Все это ключевые статьи российского экспорта. Колебания сырьевых котировок напрямую отражаются на наполнении бюджета и, как следствие, на курсе рубля», — говорит Надежда Капустина.
Любое громкое заявление о том, что американские пошлины завтра обрушат российскую экономику или, наоборот, неожиданно ее спасут, с точки зрения экспертов, явное преувеличение. И не такое видали!
Однако совсем не замечать происходящее тоже не получится. Если торговые войны усилятся, а конфликт на Ближнем Востоке продолжит подталкивать вверх стоимость нефти, последствия почувствует уже весь мировой рынок. Экономисты связывают новую волну инфляционных рисков в США именно с подорожанием энергоносителей после обострения ситуации вокруг Ирана.
«Российский потребитель может ощутить отголоски происходящего также через удорожание отдельных импортных товаров, электроники и компонентов, поставляемых по усложнившимся логистическим маршрутам. Может присутствовать валютная волатильность, которая традиционно сопровождает периоды глобальной неопределенности», — отмечает эксперт.
«Впрочем, апокалиптические сценарии обвала рубля или тотального дефицита тоже выглядят явным преувеличением. Российская экономика за последние годы существенно переориентировала торговые потоки и выработала определенный иммунитет к внешним шокам», — резюмирует Надежда Капустина.
Политика заканчивается не на Капитолии
Если Федеральная резервная система будет вынуждена дольше удерживать высокие процентные ставки или даже снова их повышать, мировые финансовые рынки станут еще более нервными. А это уже отражается и на сырьевых ценах, и на курсах валют, и на стоимости заимствований далеко за пределами США.
Впрочем, есть еще одна вещь, о которой редко говорят экономисты. Когда страна начинает жить ожиданием выборов, она становится менее склонной к долгосрочным решениям. Политика начинает требовать быстрых побед. Экономика — терпения. Эти две скорости редко совпадают.
А для остального мира главным остается другой вопрос. Не кто победит на выборах в Конгресс через несколько месяцев, а чего будет стоить эта предвыборная борьба всем остальным.
Потому что в XXI веке американская политика заканчивается не на Капитолийском холме. Она продолжается на заправке в Торонто, в контейнерном порту Шанхая, на европейской бирже газа и — пусть не сразу, а через цепочку мировых рынков — в ценниках российских магазинов.
Источник: www.mk.ru
