Опубликованы воспоминания преподавателя иностранного языка Юрия Гагарина
Для первых наших космонавтов предусмотрели очень разностороннюю подготовку. Причем они занимались изучением, освоением не только того, что понадобится при выполнении орбитального полета, но помимо этого получали еще некоторые знания, которые будут полезны уже после возвращения на Землю. В числе таких дополнительных дисциплин — иностранный язык. Корреспонденту «МК» довелось познакомиться с воспоминаниями человека, преподававшего английский Юрию Гагарину и его товарищам.
тестовый баннер под заглавное изображение
Бывают в журналистской работе удачные «сцепки»: занимаясь очередной темой, выходишь на человека, имеющего отношение к ней, а при разговоре с ним вдруг выясняется, что твой собеседник может сообщить уникальную информацию еще и совсем по другому вопросу.
Так случилось у меня, когда готовил статью, посвященную музею ленд-лиза, существовавшему в Москве. Состоялась встреча с одним из тех, кто принимал участие в создании такой экспозиции. Валерий Гамов рассказал, что его отец был летчиком и во время войны перегонял американские самолеты по знаменитой воздушной трассе Аляска — Сибирь, а мать — выпускница иняза, тогда работала переводчицей, помогавшей советским экипажам общаться со специалистами и обслуживающим персоналом из Штатов.
— Мама, Елена Александровна Макарова, не просто отлично владела английским, — выполняя такую работу, она еще освоила именно специфические авиационные термины, — пояснил Валерий Петрович. — Поэтому после войны ее взяли преподавать язык в Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского. В 1961-м она получила необычное задание: заниматься с только что сформированными группами из состава отряда космонавтов. В них вошли кроме уже слетавших к тому времени на орбиту Юрия Гагарина и Германа Титова еще те, кому предстояло отправиться в полет позднее, — Николаев, Попович, Быковский, Терешкова, Леонов, Хрунов… А еще было несколько человек, которым в итоге так и не выпало стартовать с Байконура. Впрочем, это совсем другая тема, но если вас интересует, могу рассказать.
Еще как интересует!! Наша следующая встреча с Валерием Гамовым, конечно, оказалась посвящена уже космическим, вернее, околокосмическим историям.
— На протяжении нескольких лет мама учила космонавтов английскому языку и близко познакомилась со многими из них, — пояснил Валерий Петрович. — Очень хорошие отношения возникли с Валентиной Терешковой. Мои родители даже ездили к ним с Андрияном Николаевым домой — поздравлять по случаю рождения ребенка в этой «космической семье». Однако про свое общение с участниками полетов на первых наших пилотируемых орбитальных кораблях мама в те годы особенно не рассказывала, хотя такая ее деятельность и не была засекречена. Лишь позднее, в 1986-м, она все-таки записала воспоминания, озаглавив их «Мой отчет о работе с космонавтами».
Гамов показал эти уникальные свидетельства. Всего несколько листков, однако там не только сухие сведения чисто методического свойства, но и рассказ об отдельных мелочах, бытовых эпизодах… Ниже мы публикуем отрывки из «отчета» Елены Макаровой.
«Первому» — двойка
«…Космонавты занимались по плану начинающих изучать английский язык, так как все они (кроме Шонина) не изучали его в школе… Занятия начались с самых азов.
Было несколько групп. 1-я группа («группа Гагарина»): Гагарин Ю.А., Быковский В.Ф., Николаев А.Г., Попович П.Р., Соловьева И.Б., Титов Г.С. 2-я группа («группа Леонова»): Волынов Б.Ф., Горбатко В.В., Заикин Д.А., Хрунов Е.В., Леонов А.А., Шонин Г.С., Нелюбов Г.Г. 3-я группа (девушек): Терешкова В.В., Пицхелаури Т.Д., Сергейчик Ж.
…Методика обучения и требования к слушателям-космонавтам ничем не отличались от программ обучения слушателей академии. Однако космонавты часто пропускали занятия, что было вызвано спецификой их работы. Перед полетом (на орбитальном корабле. — А.Д.) и после него отдельные слушатели пропускали иногда занятия по целым семестрам, и занятия с ними проводились дополнительно в индивидуальном порядке.
…Слушатели-космонавты, с которыми мне пришлось заниматься в течение длительного времени, заметно отличались от обычных слушателей академии своей скромностью, дисциплинированностью и беспрекословным выполнением всех требований. Обычные слушатели академии часто объясняют свое невыполнение заданий занятостью, беспрерывно жалуются на то, что «устали от большой нагрузки». От космонавтов я ни разу не слышала подобных жалоб… Некоторые космонавты (Быковский, Попович, Леонов) считали, что целевая установка на перевод текстов неправильна и что они хотели бы заниматься обучением устной речи, поскольку им это понадобилось бы при поездках за границу. Я объяснила им, что такова программа для начинающих изучать язык… Я предложила им дополнительно заниматься устной речью, но только при условии, что устная речь будет выведена и на экзамен. Но, конечно, это их не устраивало, и они отказались…
…Работа в Звездном городке (занятия по иностранному языку для космонавтов проводились у них по месту жительства. — А.Д.) была связана со многими трудностями для преподавателя. На первые часы надо было ехать электричкой в 7.30 утра. На остановке Пл. 41-й км в этом случае ждал специальный автобус для работников Звездного городка. Но если преподаватель ехал на вторые или третьи часы, автобуса уже не было, и приходилось несколько километров идти пешком, часто в дождь, грязь или буран. В конце рабочего дня автобус снова подавался и отвозил на станцию, но если приходилось задерживаться в Городке для приема «долгов» у слушателей или для дополнительных занятий, то опять надо было идти пешком до железнодорожной остановки. Если я занималась с Ю.Гагариным, Г.Титовым или П.Поповичем, они всегда добивались, чтобы меня подвезли на станцию на машине.
Мы начинали заниматься в Звездном городке, когда там было всего лишь одно здание. Кругом был лес, и в большой перерыв (он длился час) мы часто ходили в лес собирать грибы. Если кто-нибудь из слушателей ехал в столицу по своим делам, обязательно предлагал преподавателю подвезти до Москвы. Так, я часто ездила в Москву с Гагариным, Титовым, Николаевым, Терешковой и Волыновым. По дороге, в дружеских беседах я многое узнавала о них.
С Ю.А.Гагариным я очень часто занималась индивидуально, так как он пропускал много занятий. Иногда его вызывали прямо с урока. Занятия с ним бывали очень продуктивными, он быстро схватывал материал и, догоняя остальную группу, приходил на следующие занятия уже на уровне знаний остальных слушателей. Как-то раз он пришел на занятие после очередной командировки и попал на письменный контроль слов пройденного в его отсутствие урока, к которому не был готов. Конечно, перевода всех слов он не написал и получил оценку «2». Юрий Алексеевич не был расстроен этой двойкой и сказал, что придет и пересдаст мне слова на следующей неделе, когда выучит их как следует. В итоге он пересдал контрольную на «5». Все мои задания он выполнял неукоснительно и на дополнительные занятия приходил подготовленным…
При поездках с ним из Звездного городка в Москву он обычно садился на заднее сиденье, предлагая мне место рядом с шофером — там его не так было видно, а то при остановках в пути его узнавали люди и сразу начинали заглядывать в машину. Я как-то спросила Валентину Ивановну Гагарину (жену первого космонавта. — А.Д.), не ездят ли они на своей машине в дальние путешествия. «Нет, не ездим, куда там! — ответила она. — Стоит только остановиться, как сразу окружает толпа, и отдых превращается в митинг».
Титову приснилась «тяга»
«…Очень способным учеником был Титов. Когда захочет — знает все на отлично. Но меня удивляло, что, получив оценку «3», он говорил: «А мне больше и не надо!» Если бы он только был более честолюбив в отношении английского языка!.. Он часто подвозил меня в Москву после занятий, однажды мне даже пришлось толкать его машину, которая никак не заводилась при выезде из гаража. Герман Степанович очень интересный собеседник и прост в обращении… У него блестящая память, но очень своеобразная. Он рассказывал мне, что часто вспоминает во сне то, что не удавалось ему днем, — какой-нибудь раздел физики или решение задачи или даже стихи, забытые днем. А как-то во сне он даже вспомнил слово «thrust» — «тяга». Хотя Титов не учил его: я просто упомянула это значение, когда мы читали упражнения, но не для запоминания. «Теперь я это слово никогда не забуду». Он все время читает стихи, но не классиков, а стихи своих друзей или своего отца. Помнит большие отрывки наизусть. Рассказал мне о своей охотничьей собаке Ребус, которую они с отцом так назвали, потому что, взяв ее щенком, не знали, что из нее получится… Машину он ведет сам, и по дороге милиционеры узнают его и приветствуют на всем пути. Как-то мы ехали в Москву, и в машине кончился бензин. Завернули на колонку, но она оказалась закрытой. Ехали почти на нуле. Пришлось Титову попросить постового автоинспектора разрешить ему разворот в неположенном месте, благодаря чему все-таки дотянули до колонки около гостиницы «Метрополь». Там и заправились — против всяких правил: ведь эта колонка предназначена была только для обслуживания интуристов.
С особым уважением я отношусь к Андрияну Николаеву. По своей подготовленности он, конечно, сильно отличается от тех же Гагарина или Титова, но зато у него такое рвение к учебе, такая усидчивость! По исполнительности, по аккуратности выполнения всех заданий я не знаю ему равных. Он вообще не изучал никакого иностранного языка в школе, и, естественно, на наших занятиях английский давался ему с трудом. Я занималась с ним дополнительно… Если других космонавтов постоянно отвлекали на всякие «мероприятия» (стало модой на каждое совещание, на каждую встречу с приезжей знаменитостью приглашать космонавта!), то Николаев всеми способами отказывался от встречи, чего не скажешь о некоторых других…
Когда происходил очередной групповой пилотируемый полет в космос, занятия наши прекращались, и семестр продлевали. Но часто отправлялись «в командировку» отдельные космонавты, а группа продолжала работу. Тогда по возвращении космонавта приходилось заниматься с ним дополнительно, чтобы он догнал группу. Так было с Быковским, Леоновым, Шониным и Волыновым.
Волынов и Шонин не сдавали экзамены вместе с остальными слушателями, и долгое время я занималась с ними отдельно. Оба они серьезно относились к английскому языку. Шонин даже попросил подобрать для него английский журнал вместо стандартного материала для внеаудиторного чтения. Потом его примеру последовал Волынов.
Очень своеобразными были занятия с «девичьей» группой из отряда космонавтов. Они все очень непосредственные, весело настроены и готовы отвлечься от уроков и поговорить на посторонние темы… Девушек всего трое, это позволяет с каждой работать индивидуально и у каждой спрашивать все, от начала и до конца. Лидирует, конечно, Жанна Сергейчик. Она окончила французское отделение института иностранных языков… Очень серьезная языковая подготовка, и английский язык ей дается легко. Валентина Терешкова не отстает от нее. Если она получает оценку «3», не довольствуется этим и обязательно пересдает тройку на пятерку, хотя в учебном процессе это совсем необязательно.
На последних двух семестрах девушки решили заниматься разговорной английской речью, и эта вторая установка была вынесена на экзамен, который они успешно сдали. Приходилось много заниматься с ними дополнительно. Терешкову часто приглашали в различные поездки, а потом она и Сергейчик стали пропускать занятия по иной причине: обе ждали рождения детей. Я очень часто ездила в Москву из Звездного городка с Валентиной Терешковой, бывала у нее дома. По дороге в Москву в машине она старалась заниматься делом: сдавала мне свои «долги» или читала письма, которые получала в огромном количестве. В некоторых письмах была просьба помочь в чем-либо. Особенно тронуло письмо, где больная девушка из глубинки просила устроить ее на прием к врачу-специалисту. Валя отложила его и сказала, что обязательно поможет. Но попадались и нахальные послания: некая женщина, например, упомянув, что назвала дочь свою Валентиной в честь Терешковой, дальше попросила прислать костюмчик для малышки. А были письма, где женщине-космонавту просто перечислялись предметы, которые нужно прислать для новорожденных!..»
Квартира «от Терешковой»
— Помимо занятий с ними английским языком мама еще помогала некоторым космонавтам, чаще всего Юрию Гагарину, в переводе писем, присылаемых из-за границы, — рассказал Валерий Гамов. — Несколько этих посланий первопроходцу космоса, датированные весной 1961 года, до сих пор хранятся в нашем домашнем архиве вместе с многочисленными поздравительными открытками, полученными мамой от ее слушателей-космонавтов, фотокарточками с их автографами…
Есть и совсем уникальные документы. Вот, пожалуйста: «Тетрадь по английскому языку Терешковой В.В.», датирована декабрем 1966-го… Страницы заполнены переводами и упражнениями, выполненными знаменитой «Чайкой», в том числе и ее короткое сочинение-рассказ о себе: «My name is Валя Николаева-Терешкова. I am twenty nine».
К слову сказать, однажды первая женщина-космонавт помогла нашей семье. Я тогда только женился, мы подали заявление на кооперативную квартиру, однако добро в исполкоме получить никак не удавалось. Маму это очень расстраивало. Терешкова как-то заметила ее грустное настроение и поинтересовалась, в чем дело. Услышав рассказ о квартирной проблеме, она сразу пообещала: «Я там поговорю о вашем заявлении». А когда и через неделю после этого дело не сдвинулось с мертвой точки, Валентина Владимировна не стала скрывать своего возмущения… Буквально на следующий день к нам домой из исполкома прислали курьера с заветным разрешением!..
Однако, пояснил затем Валерий Гамов, это был едва ли не единственный случай подобного рода: «Мама никогда не афишировала свое близкое знакомство со знаменитыми на весь мир космонавтами и уж тем более не пыталась использовать его для решения каких-то бытовых проблем».
Источник: www.mk.ru
