Болезнь Альцгеймера перешла в стадию пандемии: в РАН рассказали о новейших способах ее выявления
В РАН сообщили о новейших способах выявления Альцгеймера
Взрывной рост заболеваемости болезнью Альцгеймера, сравнимый с пандемией, отмечает Всемирная организация здравоохранения. В 2026 году старческой деменцией страдает более 55 миллионов жителей Земли, а к 2050 году этот показатель вырастет, согласно прогнозам, до 139 миллионов. Тому, какой арсенал средств и методик имеется у российских врачей для того, чтобы, если не остановить, то притормозить шествие болезни, было посвящено последнее заседание совета РАН «Науки о жизни».
Болезнь Альцгеймера – это медленно прогрессирующее заболевание нервной системы, проявляющееся расстройством интеллекта (деменцией). Это, по сути, атрофия гиппокампа, теменной и височных областей коры головного мозга, которая развивается в результате постепенного разрушения нервных клеток мозга из-за накопления в них бляшек из вредных белков. Из-за них люди катастрофически теряют память, становятся инвалидами.
По словам заместителя президента РАН, академика Владимира Чехонина, почти 60 миллионов людей, страдающих болезнью Альцгеймера, это колоссальная цифра, но пугает не только она, но еще и высокая скорость распространения этого заболевания. «Наибольшая распространённость болезни Альцгеймера наблюдается в социально развитых странах, таких как Япония, Германия, Италия, где количество больных составляет до 3 человек на 1 тысячу населения. Наименьшее количество – в неразвитых странах, таких как Чад, Нигер, где фиксируется примерно 1 случай на 10 000 населения (то есть практически в 30 раз меньше, чем в передовых странах). В России же наблюдаются средние показатели распространённости болезни Альцгеймера — примерно 1 человек на 1 тысячу населения. То есть мы видим прямую зависимость заболеваемости от социального уровня граждан в разных странах», – сказал Владимир Чехонин.
Что идет на смену «стрельбе по площадям»
Самое интересное, что ученые во всем мире до сих пор не могут по большому счету определить причину этого ужасного заболевания. В этом признался заместитель директора Института молекулярной биологии имени В.А.Энгельгардта Владимир Митькевич. Но вот то, что исследователи знают точно, так это трех «основных игроков», или китов молекулярного уровня болезни Альцгеймера. Первый – это нейровоспаление (оно может возникать в результате какого-то перенесённого заболевания, к примеру, ковида, в результате какой-то травмы). Второй – пептид бета-амилоид, который в какой-то момент перестает нормально «утилизироваться» из мозга. В итоге получаются токсичные скопления в виде бляшек, которые откладываются между нейронами и нарушают передачу нервных импульсов. И, наконец, третий «игрок» – это «неправильный» тау-белок, который образует белковые сгустки (клубки) уже внутри самих нейронов. Все это мешает клеткам мозга правильно взаимодействовать друг с другом.
Болезнь может «тайно» развиваться в течение 15–22 лет до появления первых симптомов у пациента – нарушения когнитивных функций. Когда это произойдет, лечить, как правило, уже бывает поздно, можно только приостановить болезнь, говорит Владимир Митькевич.
По его словам, сейчас специалисты всего мира нацелены на то, чтобы научиться как можно раньше определять начало заболевания. А это возможно увидеть только на молекулярном уровне, к примеру, найти при помощи анализа крови и плазмы пациента генетические маркеры, которые определяют предрасположенность к развитию болезни Альцгеймера, или найти какие-то специфические иммунные клетки или антитела, которые также могут возникать в ответ на появление болезни.
В итоге сотрудниками ИМБ РАН совместно с коллегами из психиатрической больницей имени Н.А. Алексеева был разработан биочип А для диагностики, в котором можно определить 21 ген с полиморфизмами (вариациями в последовательности ДНК, которые могут влиять на предрасположенность к болезни Альцгеймера). «Сейчас этот биочип уже зарегистрирован, и, я надеюсь, скоро он будет доступен для клиник», – сообщил Митькевич.
Но это еще не все. Специалисты также определили набор из 13 белков в плазме крови, которые могут служить дополнительными маркерами развития заболевания. «Мы на сегодняшний день можем достоверно отличать пациентов с мягкими когнитивными нарушениями, у которых развитие болезни пойдет именно в сторону болезни Альцгеймера», – сказал Владимир Митькевич.
Несмотря на то что патология эта, по большому счету, пока не лечится, ученые не оставляют усилий по поиску способов терапии.
К примеру, на сегодняшний день в ряде стран, включая США, есть способ снижения уровня бета-амилоида и разрушения амилоидных бляшек в мозге с помощью моноклональных антител.
Эти несколько антител, введенные в организм, помогают замедлить прогрессирование болезни. «Терапия работает, но работает не очень хорошо, – говорит доктор биологических наук. – Очевидно, из-за того, что это как стрельба по площадям: вы просто на весь белок амилоида набрасываете антитела, которые его пытаются изъять из мозга. Но сам по себе амилоид изначально, если он не модифицирован, не является патогенной молекулой, патогенными являются какие-то его формы».
Действительно, в норме амилоид участвуют в иммунном ответе, защите от инфекций, поддержании памяти. Поэтому российские ученые совместно с РНИМУ им. Пирогова разработали новый способ терапии, направленный на уничтожение только неправильно модифицированных белков амилоида (бета-амилоида) и тау-белков на ранних стадиях болезни. Это так называемый тетрапептид HAEE, который уже перешел на стадию клинических испытаний. Он нацелен как на блокировку патологического воздействия измененных белков, так и на подавление нейровоспаления на ранних стадиях, то есть предотвращает еще и массовую гибель нейронов. Интересен способ доставки в мозг созданного пептида против «слепки» белков – он может быть подкожный или в виде капель в нос.
Память подчиняется «СОДОМу»?
Про особенности нарушения памяти при болезни Альцгеймера, а также о том, как замедлить этот процесс, рассказал директор Института перспективных исследований мозга МГУ им. Ломоносова, академик РАН Константин Анохин.
Провалы в памяти – это основной симптом данного заболевания, причем он последовательно затрагивает все три формы памяти: автобиографическую (связанную с событиями жизни человека), семантическую (о различных объектах, фактах, именах, названиях) и процедурную (память о разные приобретённых в процессе жизни навыках).
Болезнь Альцгеймера, по словам Анохина, начинается с маленьких провалов, почти незаметных, в автобиографической памяти, с забывчивости в отношении каких-то недавних событий, имён, лиц и начинает развиваться уже в область профессиональной деятельности. Завершается процесс полным распадом личности и нарушением всех трёх форм памяти, что сказывается на неспособности узнавать близких, поддерживать базовые, приобретённые в детстве жизненные навыки, и в итоге заканчивается смертью.
Прежде чем подвести нас к новой научной гипотезе о том, как сохранить память людям с болезнью Альцгеймера, Константин Владимирович рассказал о самых современных научных понятиях о памяти. Согласно им, в момент приобретения информации, в сетях мозга происходят устойчивые изменения, которые кодируют эту информацию. Они получили название «энграмм памяти». Дословно это переводится с греческого как «внутренняя запись». Каждое воспоминание, будь то моторный навык, или факты, или какой-то эпизод жизни, имеет в мозге свой энграмм, а разрушение таких энграмм является причиной нарушения памяти при болезни Альцгеймера.
«Исследуя механизмы памяти, мы столкнулись с необычным феноменом, – рассказывает Анохин. – Раньше считалось, что память проходит этап консолидации (переход в устойчивую форму. – Авт.), а потом уходит в морфологический след (изменения в тканях. — Авт.) <…> и хранится там достаточно стабильно. Мы обнаружили, что если старый след памяти извлечь под действием препаратов, которые мешают памяти исходно запоминаться, то происходит удивительная вещь: старая память извлекается, но не консолидируется заново, а ослабевает и разрушается. Мы показали это на разных моделях, на разных видах животных. Одновременно с нами это обнаружили наши французские коллеги, через несколько лет — американские коллеги. И сегодня это стало одной из устоявшихся парадигм понимания того, что такое память: она не один раз запоминается, она запоминается много раз».
Качество запоминания, по словам Анхина, зависит от степени пластичности мозга в момент первичного запоминания, а также во время ее реактивации (извлечения из памяти первичного энграмма). Если в эти моменты механизмы запоминания новой информации ослаблены – такое бывает, например, при алкоголизме или на ранних стадиях развития болезни Альцгеймера, – то запоминание не консолидируется.
«Если такой пациент вспоминает какие-то события из прошлой жизни на фоне невозможности вернуть их назад «в хранилище», потенциально это может приводить к ослаблению этих старых воспоминаний <…> Я назвал эту гипотезу гипотезой «СОДОМа» — это современная отечественная гипотеза, расшифровывающаяся как «Самоопосредованная деградация опыта в мозге».
С одной стороны, в будущем, если гипотеза «СОДОМа» подтвердится, то целенаправленные извлечения из памяти эпизодов-энграмм в моменты, когда их невозможно снова запомнить, могут «стирать из памяти» нежелательные, травмирующие моменты. С другой стороны, следуя этой же теории ретроградной амнезии, можно разработать защиту для памяти в случае развития болезни Альцгеймера. Если гипотеза «СОДОМа» верна, то попытка пациента вспомнить тот или иной факт из своей жизни может разрушать само воспоминание, и чем чаще пациент напрягает память, тем быстрее она будет разрушаться.
Некоторые уже даже высказали предложение ограничивать больных в их попытках «вспомнить все» и по возможности даже избегать интенсивных когнитивных тренировок. Однако Константин Анохин их предостерег, напомнив, что пока это гипотеза, а потому никаких подобных советов пациентам и их родным давать пока нельзя.
Ближе к практическому применению оказалась другая, фармакологическая, гипотеза сотрудников МГУ.
«Дело в том, что дестабилизация (поломка памяти. — Авт.) напрямую зависит от активации определённого типа мембранных рецепторов в нервной системе, так называемых NMDA-рецепторов. И это означает, что если извлекать старые воспоминания на фоне блокады этих рецепторов, то ничего плохого с памятью не будет происходить из-за того, что она не дестабилизируется», – пояснил академик. По его словам, его научная группа подтвердила эту гипотезу на лабораторных животных.
Источник: www.mk.ru
