23 апреля исполнилось 80 лет выдающемуся футболисту и тренеру Анатолию Фёдоровичу Бышовцу. Выступая на позиции нападающего, он четыре раза становился чемпионом СССР, выигрывал Кубок страны. Самым выдающимся достижением в тренерской карьере специалиста стала победа олимпийской сборной СССР под его руководством на Играх в Сеуле в 1988 году.
тестовый баннер под заглавное изображение
О том, как Анатолию Федоровичу удалось добиться победы на Олимпиаде в 1988 году и какие интересные события этому сопутствовали, «МК» побеседовал с выдающимся врачом, доктором медицинских наук, долгие годы проработавшим в управлении медико-биологического обеспечения сборных команд СССР Зурабом Гивиевичем Орджоникидзе. На той знаменательной для всего отечественного футбола Олимпиаде Зураб Гивиевич входил в штаб сборной страны и даже получил золотую олимпийскую медаль.
— Зураб Гивиевич, принято считать, что первое впечатление от знакомства с человеком бывает самым важным. Какое на вас впечатление произвел Анатолий Федорович при первой встрече и насколько оно потом оставалось неизменным?
— Сложный вопрос. Единственное, что очень запомнилось мне: он угадывал наперед многое. Например, я приходил к нему с докладом о состоянии здоровья футболистов, у меня был список из 18, иногда 22 человек, и должен был дать ему краткие характеристики каждого из ребят после утреннего обследования. Он сразу: «Можешь мне не говорить, я тебе сам скажу, кто сейчас самый лучший, а кто в отстающих». И называл этих ребят. Я ему ничего не показывал, он не присутствовал ни на каких обследованиях, и никто ему этого не говорил: он просто знал.
Еще один очень важный и интересный факт: однажды в одном из городов Италии, где мы были на сборах, на ресепшене шикарной гостиницы, которой смело можно было дать не то что 5. а целых 7 звезд, руководитель нашей делегации сказал, чтобы ему дали самый лучший номер. Анатолий Федорович как главный тренер проводил у себя теоретические занятия с ребятами, иногда с целыми группами, полузащитниками, защитниками или устраивал индивидуальные беседы. Конечно, у него должен был быть люкс — там в основном такие хорошие номера и были. Но были и одноместные, например, для администратора. И вот руководитель делегации, когда узнал, что мне, врачу сборной, дают большой двухкомнатный номер, а ему — одноместный, возмутился: «Как это так, я руководитель делегации!» Анатолий Федорович ему ответил: «Вообще-то для доктора надо было бы четыре комнаты, потому что у него столько народу бывает, особенно по вечерам. Он их лечит, беседует. Поэтому, дорогой, не обижайся, побудешь в однокомнатном номере, ничего страшного». Вот такое было дело. Более того, несколько раз в таких поездках он уступал мне самый большой номер.
Еще меня всегда поражало его чутье. Например, полдвенадцатого ночи, уже давно отбой. У нас очень строгий режим был, я это хорошо помню. Он никогда не давал никому спуску — в 22:30 ребята должны лежать в своих кроватях. Вот как-то раз мы там с ним пили чай на подмосковной базе в Новогорске, было уже около 12 часов ночи, и он говорит: «Пойдем одну вещь посмотрим». Я говорю: «Что мы посмотрим?» — «Ну, пойдем-пойдем». Идем по коридору, полумрак, коридорчик уже затемнен. «Давай зайдем в эту комнату». Открывает дверь, а там топор можно вешать — накурено, и ребята в карты играют. Это было без 15 минут полночь. А ведь это олимпийская команда. Ну вот откуда он мог это знать? Уникальное чутье у него.
Еще одна известная история, о которой я уже не раз рассказывал. Небольшой городок под Римом, в Италии. Нам надо было прийти на предматчевое совещание. Нас собирали перед играми, обсуждали форму, составы и так далее. Я вместе с ним поехал. Мы ехали минут 15, не больше. Приехали, совещание прошло. И машину нужно было где-то полчаса или чуть больше ждать, которая нас обратно в нашу гостиницу отвезет. Он говорит, что не будем ждать, и предлагает пойти в гостиницу. Я спрашиваю: «А как мы ее найдем?» — «Пойдем, я тебе все покажу». Может быть, только у кошки такое чутье есть: где хочешь ее оставь, и она дойдет до своего дома. Мы шли какими-то закоулками, не самым быстрым шагом, но ровно через 15 минут попали в нашу гостиницу. Я просто обалдел: мы ведь первый раз были в этом городе.
Или такая интересная история, которая показывает его характер, его отношение к делу. В сборной у нас был Алексей Михайличенко. Бышовец мне рассказывал, что когда Леша был совсем маленький, его привели на тренировку. И Анатолий Федорович спросил: «Как тебя зовут?» — «Лёсик». Так и пошло потом — Лёсик.
И вот в Египте в 1988 году, в феврале, за несколько месяцев до Олимпиады, у нас было несколько игр. И он не допускал Михайличенко до тренировок. Алексей в группе не тренировался, для себя что-то делал, с весом приседал. А Бышовец из-под очков за ним смотрел, что он делает. Никому не поручил за ним смотреть, только сам исподлобья, иногда так повернется, глянет. Но аккуратно, чтобы тот видел, что тренер его игнорирует. А на самом деле он за ним все время смотрел, потому что он нужный был парень, один из ключевых.
— Зураб Гивиевич, некоторых тренеров у нас за глаза иногда называли диктаторами. Того же самого Виктора Васильевича Тихонова, нашего великого хоккейного тренера. А Анатолий Федорович, если он так жестко следил за футболистами, — был ли он диктатором? В чем был особенный его подход к своим игрокам?
— Скажем так, я не знаю, каких законов он придерживался. Но Бышовец никогда не загонял футболистов в функциональную яму. Как у него это получалось? Вроде бы игры были непростые. Еще не было никогда, чтобы он просто так кого-нибудь сильно наказывал. Так что никакого диктата я не помню.
Зато я очень хорошо помню другое. Когда мы были однажды в Ватикане, он сам ребятам показывал местные достопримечательности, рассказывал, кто тот или иной шедевр создал. И некоторые футболисты стояли и говорили: «Ну зачем нам это надо, зачем нас сюда привели?..» Он их собрал всех вместе, я тоже подошел — нас было в общей сложности где-то 25 человек там, прямо в центре Сикстинской капеллы. И он говорит: «Ребята, вот вы сейчас говорите: зачем мне это надо? Но когда вы выходите на поле — творите такую же чудо-красоту».
В сборную в олимпийском цикле отбирали самых-самых лучших. И психология была так же важна, как и физика. Каким бы технарем ты ни был или насколько бы ты ни был подготовлен — если у тебя нет психологии, тебе ничего не поможет.
— Насколько вам комфортно работалось с Анатолием Фёдоровичем? Прислушивался ли он к к советам медицинского штаба сборной под вашим руководством?
— Да у нас штаб-то был, боже мой, — один доктор Зураб, то есть я, и один массажист, Баньков Владислав Виллориевич, мы его все звали Вилорыч. Вот такой был штаб у нас, больше никого не было. Был еще видеооператор. Сегодня в командах три врача, пять массажистов — в принципе, так и должно быть. Тогда другое время было. Футболисты получают очень большие нагрузки — после игры обязательно надо сделать холодную, ледяную ванну для ног хотя бы. Чтобы по пояс несколько секунд стоять. Потом массаж обязательно для ног: главное — восстановление. Футболист нагрузки может принять, но если ты хорошо его восстановил.
Поэтому Бышовец мне давал всегда самый большой номер. Он говорил: если они у тебя будут все вместе собираться — это самое лучшее, они между собой должны общаться, тогда и на поле будут общаться. Сегодня футболисты между собой не общаются, сидят у себя в номерах. Собираются по два-три человека, а чтобы вся команда… И в Египте, и в Индии всегда был огромный номер, где собиралась вся команда: шутили, анекдоты рассказывали, песни пели, у меня гитара всегда с собой была… Помню, Толя говорил все время: «Гитара должна быть обязательно!» Он не препятствовал этому, понимая необходимость единения душ. Ведь в олимпийской сборной были не то что разные клубы — разные республики: Украина, Россия, Грузия, Армения…
— Зураб Гириевич, вы говорили, что у Бышовца было чутье. Это чутье — следствие его большого жизненного и тренерского опыта или просто везение? Фарт, как любят говорить некоторые тренеры, играет немаловажную роль.
— Был ли это фарт, если взять 72 игры? Ну там 20 или 25 матчей, но больше не бывает фарта. А это значит, получается, что чутье врожденное. Это же не фарт, когда он меня до нашего отеля в Италии, как я вам рассказывал, какими-то непонятными дорогами вел, хотя был первый раз в городе, — мы в своей гостинице были через 15 минут ходьбы.
***
«Московский комсомолец» от всей души поздравляет Анатолия Федоровича Бышовца с юбилеем и желает ему крепкого здоровья, долгих лет жизни и новых побед.
Читайте также: Анатолий Бышовец: «У нас с Фетисовым дворянское воспитание»
Источник: www.mk.ru
