Легендарный вратарь и президент ФХР Третьяк вспомнил подробности своей карьеры
Великий спортсмен, трехкратный олимпийский чемпион, десятикратный чемпион мира и девятикратный чемпион Европы, обладатель Кубка Канады 1981 года и Кубка Вызова-1979, участник легендарных суперсерий против канадских профессионалов 1972 и 1974 годов, депутат Государственной думы и президент Федерации хоккея России Владислав Третьяк вместе с первым заместителем главного редактора «МК» Петром Спектором вспомнил подробности своей легендарной карьеры и рассказал, чем сегодня живут хоккейная федерация и ее президент (первую часть читайте здесь).
тестовый баннер под заглавное изображение
— В 1970 году вы поехали на свой первый чемпионат мира — дублером Коноваленко. В игре со шведами его под руки со льда уводили: шайба попала в переносицу. Второй период. Совсем юный парень встает в ворота. Мы проиграли — 2:4.
— Я встал, когда 1:2 проигрывали. Это был первый серьезный экзамен. Тарасов похвалил: «Неплохо сыграл». Жалко, что команда проиграла.
— Вы чуть не попали в авиакатастрофу, оказавшись в эпицентре урагана в Цинциннати…
— В 75-м летели играть с ВХА из Денвера в Цинциннати. Нам дали потрепанный небольшой самолет пропеллерный, типа Ан-2. Он так болтался, один раз сверху вниз прямо провал был. Думали: все, разобьемся. Один из хоккеистов постоянно повторял: «Говорила мама дураку: не играй в хоккей! Зачем я так не сделал, зачем стал играть в хоккей?..» Вся еда высыпалась, ужас какой-то. Когда приземлились для дозаправки, такой шквалистый ветер был, что нас сдувало прямо на площадке, где самолет стоял. Кулагин говорит: «Мы дальше не полетим. Давайте большой самолет». Дали большой самолет, и мы дальше полетели.
— Вернемся к Суперсерии 72-го года. Начинается первая игра, и Фил Эспозито забивает практически на первой минуте…
— Я еще подумал: шайбу сейчас ловить или пусть упадет, я ее прижму. А он ее с ходу, как теннисной ракеткой, раз! — и забивает гол. Прямо с пятака.
— Ощущения помните?
— Ревущий Монреальский форум, «Подмосковные вечера» нам сыграли, Эспозито похлопал по плечу: «У тебя, мальчик, еще все впереди, не волнуйся». Второй гол Пол Хендерсон забил — похоронный марш Шопена нам сыграли. Было очень тяжело. Площадка меньше, атмосфера другая, 0:2 проигрываем… Но у нас были лидеры: Михайлов, Якушев, Харламов — повели за собой. Мы стали играть в свой хоккей, забили одну шайбу, вторую… Приходим в раздевалку. Бобров: «Ребята, можно играть против канадцев, ну приедем без уха, без глаза — зашьем. Давайте играть в свою игру. Дисциплинированно. Шайба быстрее идет, чем катается хоккеист. Играем в пас, играем в свою игру».
— 7:3 — историческая победа. Что же случилось на Олимпиаде в 80-м году, в финале с американцами? Вы же их до этого 12:3 обыграли.
— Да, в Медисон-Сквер-Гарден, за три дня до Олимпиады. Мы даже за них болели, чтобы они обыграли чехов: студенты, пацаны…
— Как Виктор Васильевич пошел на такой невероятный шаг— заменил Владислава Третьяка после первого периода? Он в своей книге потом назвал это самой большой ошибкой в своей жизни, но время вспять не повернешь…
— Это была загадка. Приблизительно знаю почему — не хочу сейчас озвучивать. Сколько играл, он никогда не снимал меня, даже при счете 0:3. Никогда. Знал, что я все равно буду играть хорошо. А здесь меня снял — настолько был уверен, что мы обыграем эту команду. Надо оценивать команду, когда ты ее уже обыграл, надо с уважением относиться к соперникам. А мы уже были расслаблены, уже прокрутили дырочки для золотых медалей… Это расслабление иногда бывает у нас. Недооценка соперника, тренеры не смогли настроить ребят на игру. Если бы 10 матчей с ними еще играли — все 10 выиграли бы. Мы обыгрывали и «Бостон», и «Нью-Йорк», всех самых лучших энхаэловских игроков, а здесь — команда студентов, никто в НХЛ не играл…
Это было ошибкой Тихонова. Что у него в голове сработало — непонятно. Я был просто расстроен. Американцы на меня смотрели такими глазами, когда я сидел на скамейке, — это им дало дополнительный импульс победы. Есть фильм «Чудо на льду», и там показано, как они готовились к этому матчу, рассматривали, как Харламов играет, Якушев, Третьяк: «Видите, это лучший вратарь — кто ему забьет шайбу, оставьте ее себе память». Ему забить невозможно, а его убирают… Я готов был провалиться. Знал, что наши выиграют, и думал: «Почему меня отодвинули от победы?!»
* * *
— Кто был для вас самым неудобным нападающим?
— В 72-м году Эспозито шайбу пулял — будь здоров! Когда в Канаду приехали, мы же не знали игроков, это сегодня каждого можно изучить. В 1974-м — Бобби Халл. Когда он четыре шайбы забил, я уже понял, как надо играть: быстро выходить из площадки. Халл не отдавал паса, бил с ходу, я понял, с какой точки он бьет. И в Москве он уже ни одной шайбы не забил, потому что я сразу выскакивал из ворот — у него не хватало реакции, он попадал в мое тело, и все.
В «Динамо» был Мальцев, в «Спартаке» — Старшинов и Якушев. Балдерис в Риге… В каждой команде был такой игрок.
— Что за история была в ЦСКА с парапсихологом? Вы же вроде не суеверны?
— 77-й год, играем на приз «Известий» в Москве. Подходит пожилой человек к Тихонову: «Я с космонавтами работаю. Очень важно, чтобы в космосе совместимость была психологическая. 120 дней вдвоем в замкнутом пространстве — очень сложно. Давайте я поработаю с вашей командой. Вы решаете задачу государственного уровня». Тихонов: «Я вообще-то сам психолог, знаю, что в команде происходит. Идите к Третьяку, он у нас мнительный. Вот с ним позанимайтесь».
Я с уважением отнесся: седой человек, со знаменитыми космонавтами общался, начал работать с ним. По два-три часа проговаривал: «Я самый лучший вратарь, я самый лучший вратарь… Я все шайбы заберу, у меня сил очень много…» Как попугай!
Игра с Чехословакией. Утром ни одной шайбы не пропустил, настроение на разминке: «Вечером чехов один в клочья разорву!» Вышел на матч — голы: то кому-то в конек попало, то еще что-то… После первого периода проигрываем 1:4 — редкий случай, чтобы у себя дома так не везло. Просто поплыл, мне забили 8 шайб. В раздевалке — Тихонов: «Где этот чертов психолог?!» И больше никогда в нашей жизни психолога не было.
— Правда, что вы учили Гретцки танцевать вприсядку?
— В 1983 году Гретцки приехал фильм снимать. Со своими братьями. 20 человек приехало, даже сенаторы. Фильм «Чемпионы» — такая серия про знаменитых людей, баскетболистов, футболистов, хоккеистов… Про Гретцки половину фильма сняли в Канаде, половину — в Советском Союзе. У нас были тренировки на льду и на земле. На земле я ему показал, как работаю. Брал за руки, мы вприсядку садились. Как танцует ансамбль Моисеева: ноги в сторону, влево-вправо, влево-вправо… Он выдержал 10 секунд, не больше, а я мог так и минуту, и две, и три, и четыре. Это мое упражнение. Потом я показывал, как то же самое делаю и еще теннисными мячами играю…
Физические данные Гретцки уникальные. Я ему говорю: «Ты такой худенький, а в канадском хоккее бьют постоянно, это физически тяжело…» — «У меня уникальный организм: чем я дольше на площадке, тем меньше устаю». Когда ты больше работаешь, то больше устаешь, а здесь наоборот: чем он больше играет, тем быстрее восстанавливается.
— Вы никогда в драках не участвовали. Или что-то такое было?
— Не участвовал и с судьями не разговаривал. Когда ты злишься на кого-то, концентрацию теряешь. Вратарь не может концентрацию терять во время матча. Игрок всего 15 минут находится на льду за весь матч, а то и меньше. А ты все три периода играешь в воротах, тебе шайбу могут забить с любой точки. Поэтому ты должен концентрироваться полностью.
Был только один случай, когда мы играли в Миннесоте со сборной Америки товарищеский матч, у них любительская команда была. У нас два удаления, трое против пятерых. Борьба у моих ворот. И два американца били моего защитника, другие сцепились друг с другом. Пришлось помочь: тяжелой клюшкой дал по горбу американцу. Я никогда не участвовал в драках — это дело защитников, они меня оберегают, дерутся и защищают.
— В советское время договорные футбольные матчи были не редкость. А в хоккее?
— Приведу пример. Играем в первенстве страны — мы уже чемпионы, последний матч против ленинградского СКА. Был генерал, который отвечал в Министерстве спорта за армейские команды — ЦСКА, СКА (Ленинград), СКА (Хабаровск), Свердловск, Чебаркуль — все играют в разных лигах, но все в одной системе. Он приходит и говорит: «Сегодня буду болеть против вас, потому что если СКА проиграет, то вылетает в низшую лигу». Очень тонкий намек.
Я думал, что играть не буду: нам этот матч вообще не нужен, Харламов не будет играть, Михайлов… Тихонов выходит: «Третьяк в воротах, Михайлов, Петров — все играют». Для меня имя дороже всего, не могу поддаваться — и мы их обыгрываем, и СКА вылетает во вторую лигу.
— Когда в юности легкую шайбу пропускали, от Михайлова, Петрова, Харламова доставалось?
— Они берегли меня, ничего не говорили. Как старшины в армии, могли сказать пару слов, если ты что-то делал не так, но особых эксцессов у нас не было.
* * *
— Вспомните, как вы поздравляли Брежнева.
— Это был уникальный случай. Он очень любил хоккей. В 81-м году мы выиграли Кубок Канады. В полуфинале канадцам проиграли 2:6. Это была сильнейшая команда: Гретцки, все лучшие игроки. В финале выиграли 8:1. Мы купили ему кепочку, шапочку, клюшечку — всякие сувениры. У него день рождения 19 декабря. 16-го играем в турнире на приз «Известий» против финнов — он приехал на матч. После первого периода прибегает министр спорта Павлов: «Капитан команды Макаров и Третьяк, быстро пойдемте — Брежнев ждет». Финны до сих пор не понимают, почему между 1-м и 2-м периодами перерыв был 40 минут: Макарову только коньки снять, а мне надо щитки и почти всю амуницию. Прибегаем в правительственную ложу. Обычно капитан вручает подарки Брежневу, но Павлов говорит: «Ты парторг, будешь вручать». Я к нему подхожу — он меня взасос поцеловал.
— Спасибо, Леонид Ильич, вы столько делаете для хоккея, спасибо вам!
— Да, да… А чего финнам проигрываем?
— Мы сейчас выиграем — мы финнам никогда не проигрываем.
— А что это у вас фамилия на каком-то языке, я не пойму…
Министр спорта подбегает: «У нас финны, шведы, чехи играют. Показ по Интервидению. Поэтому нужно обязательно, чтобы на английском языке фамилии были». — «А я не пойму, кто там иногда на площадке…»
Мы финнов обыграли, а ночью всем написали на свитерах: Михайлов, Третьяк, Макаров — все на русском языке, чтобы Брежнев видел, кто на площадке.
— Владислав Александрович, не жалеете, что в НХЛ не поиграли? Все сильнейшие клубы мечтали Третьяка в воротах увидеть…
— Где-то жалею, где-то думаю, что Бог так распорядился. Я был готов. Мне 32 года, здесь все выиграл. Десятикратный чемпион мира. Четыре Олимпиады. Хоккей — тяжелая работа. Должна быть мотивация. Я выиграл здесь все что можно — остался только Кубок Стэнли.
Я стоял на драфте в «Монреале». Приехал посол Канады, приехал генеральный менеджер. Вели переговоры с главным идеологом страны Сусловым: «Любые деньги дадим за Третьяка, чтобы он играл в «Монреале». Обеспечим всю семью, все что хотите». Суслов ответил, что у меня папа — генерал Третьяк, командующий Дальневосточным округом. Все, вопрос закрыт. А он никакого отношения ко мне не имеет, просто однофамилец. Я никуда не поехал и закончил играть в хоккей. Не выиграл Кубок Стэнли, но здоровье сохранил.
— Вы со Львом Ивановичем Яшиным дружили?
— Знали друг друга.
— У Яшина была бронзовая медаль за выступление за московское хоккейное «Динамо». Он вам никаких советов не давал?
— Нет. Когда мальчиком играл в футбол, вставал в ворота, то был Яшиным. Тогда все мальчишки-вратари были Яшиными: лучший голкипер мира и потрясающий человек. Потом с ним встретился: Озеров приглашал к себе на театральные встречи, на съездах комсомола, на каких-то мероприятиях встречались. У нас очень хорошие отношения были — вратарская семья. Мы не были близки, просто на каких-то встречах всегда были вместе.
— Вы общались не только с Львом Ивановичем Яшиным, но и с Пеле…
— Это было в Канаде. Зимний фестиваль «Рандеву-87». Я был послом Советского Союза, он — послом Бразилии. Еще другие спортсмены были — послы других стран. Наша сборная играла против НХЛ. Смотрю — Пеле. Я мало у кого автограф брал, но к нему подошел: «Можно у вас автограф?..» Он расписался и похлопал меня по плечу, как мальчика.
После этого начали представлять наши команды. Десятки тысяч людей на улице собрались, Гретцки представили, народ поаплодировал. Потом говорят: «Бразилия, Пеле». Ему тоже поаплодировали. Затем: «Посол Советского Союза Третьяк». И как все взорвалось! Тут Пеле на меня внимательно посмотрел… У меня есть фотография, где он меня обнимает после этого. Не претендую на его популярность, но в Канаде я больше аплодисментов получил.
* * *
— Владислав Александрович, как вы во время антиалкогольной кампании оказались в руководстве общества трезвости? Партия приказала?..
— Я был самый трезвый спортсмен, комсорг, парторг. Думал: закончил играть, можно немножко расслабиться. И тут меня в общество трезвости записали: там должен быть обязательно колхозник, рабочий, космонавт, спортсмен… Меня даже направляли на Кавказ, чтобы я посмотрел, как там вырубают виноградники. В Ставрополь приехал, пришел в исполком — руководство стоит, а спиртного нет. «А что, ничего не нальете?» — налили какого-то вина хорошего.
— Как вы отмечали с Юрием Никулиным его звезду Героя Соцтруда?
— Магазин был один, гастроном. Там знакомая работала. Захожу — он сидит со звездой Героя на лацкане в подвале: селедочка, колбаска, икорка, все как полагается. «О, Владислав, будем обмывать!» И мы с ним выпивали в подвале. Представляете, в магазинах ничего не было, все по блату, а в подвале все накрыто.
Я ним часто встречался у Озерова на театральных встречах, приходил к нему в цирк: он все время давал пропуск к себе в ложу и себя на пропуске рисовал. У нас хорошие отношения были.
— Вы же сами едва не стали Героем Соцтруда?
— После окончания карьеры работал в Министерстве спорта, в ЦСКА. Подходит генерал Марущак: «В «Динамо» есть Герой Яшин, в «Спартаке» — Старостин, а у нас в ЦСКА нет ни одного Героя. Давай тебя выдвинем». На партсобрании все поддержали, с администрацией Горбачева договорились. Последний — Язов, министр обороны. Марущак поехал за резолюцией. Вернулся, вызывает меня: «Почитай». Там написано: «Тридцать восемь лет — слишком молодой для Героя Соцтруда». И меня завернули.
— Вы — народный герой, ваша звезда вас еще ждет.
* * *
— В день вашего рождения исполняется 20 лет, как вы стали президентом Федерации хоккея. Как такие нагрузки выдерживаете?
— Я благодарен Владимиру Владимировичу Путину. У нас с 92-го года не было побед. Меня вызвали в Кремль посоветоваться, что нужно сделать с хоккеем: я был председателем Комитета Госдумы по спорту. Приехал, и мы полтора часа сидели, разговаривали. Я никогда не знал, что вот так можно с президентом разговаривать, просто, по-человечески, по любым вопросам. Он спрашивал: «Почему в хоккее так, почему мы проигрываем? Это же наша национальная игра». Я говорю: «Надо вратарей менять, надо то-то и то-то делать». — «Забирайте хоккей. Мне победы, Владислав Александрович, нужны. Мне народ, россиян, объединять надо». — «Я готов». И стал работать.
За двадцать лет мы очень много сделали. Вернулись в элиту мирового хоккея, 29 медалей заработали: «золото», два «серебра» и «бронза» — у первой сборной, еще награды у молодежной и юниорской команд. Больше, чем канадцы, взяли медалей. Каждая медаль — не как в Советском Союзе: конкуренция очень возросла. Финнам мы никогда в Союзе не проигрывали. Сегодня — проигрываем, у них больше катков на душу населения, чем у нас. Поэтому каждая медаль ценна. Вернули доверие к сборной. Многие хоккеисты из НХЛ не приезжали, потому что тут их критиковали. Они думали: сезон тяжелый, приезжаем, проигрываем, нас критикуют… Надо отдать должное федерации, Быкову, тренерам: мы никогда не критиковали игроков, которые из НХЛ приезжали, даже если проигрывали.
У нас сборная появилась, «Россия-25», — обязательно надо, чтобы хоккеисты играли: молодежь, старшее поколение. Ездим по разным городам: Красноярск, Тула, Новосибирск, Челябинск, Омск, Тольятти — полные стадионы!
Двадцать лет провожу школу вратарей. Почему? Потому что проблема была, когда я пришел: в ЦСКА, в Казани стояли иностранные вратари. А когда ехать на чемпионат мира — нет вратарей, один-два, и все. Варламов перед Квебеком играл в баскетбол — сломался, Еременко сломал колено — и у нас нет вратаря. Слава богу, Набокова отпустили из «Сан-Хосе», он приехал, и мы выиграли чемпионат мира 2008 года в Квебеке.
Очень много делаем для детского хоккея. У нас специальная программа подготовлена, в которой собраны лучшие примеры Америки, Канады, Финляндии, Швеции. За 4 года у меня 27 выездов на встречи с губернаторами: когда ты приезжаешь к губернатору, он обязательно что-то дает для хоккея. Это очень важно.
С международной федерацией очень много работали. Привезли чемпионат мира в Питер. В Новосибирске должен был пройти молодежный чемпионат — он, к сожалению, не состоялся, но мы построили стадион. В Омске стадион построили, в Питере — три стадиона. Благодаря тому, что мы пригласили чемпионаты мира, главный и молодежный, мы получили стадионы. В 2006 году было всего 147 стадионов, сегодня — 810. Да, мы уступаем канадцам, у них 3000 катков крытых. Есть к чему стремиться. Когда я пришел, мы сразу обратились к Владимиру Владимировичу, к правительству: без стадионов мы не можем решить проблему, не можем быть на мировом уровне.
На днях вернулся с финала Студенческой хоккейной лиги. Когда ульяновская «Спарта» выиграла, они радовались так, слово выиграли Олимпийские игры. Для них это самый большой праздник — Кубок Победы. Москвичи плакали, что проиграли. Это особая хоккейная атмосфера.
Много уделяем внимания женскому хоккею, думаем о будущем: надо как можно больше делать соревнований, чтобы молодежь не уезжала за границу. Проводим «Кубки будущего». С нами играют белорусы, казахи — полные стадионы в Питере, в Астане, в Минске, лучших ребят собираем.
У нас сегодня 64 хоккеиста играет в НХЛ, из них 10 лучших вратарей.
Очень рад, что мне снова доверили руководить федерацией — до 2030 года. Не могу дома сидеть, должен обязательно что-то делать. Не могу плохо работать: у меня фамилия Третьяк.
Мне жена говорит: «Может, хватит уже? Тебе 74 года будет, успокойся, посиди дома. Телевизор посмотри. Ты уже много чего сделал». — «Татьяна, я телевизор с тобой с удовольствием посмотрю, когда работу закончу. Если я еще могу приносить пользу людям, как тогда, когда играл в хоккей и приносил пользу своей команде, а сегодня — как депутат, как президент федерации; если я могу еще что-то сделать для страны, пожать руку мальчику, маленькому или больному, помощь оказать… Когда ты чувствуешь, что нужен людям, это самое большое счастье».
Полностью интервью с президентом Федерации хоккея России смотрите на сайте «МК».
Источник: www.mk.ru
