Иногда тренировочный процесс юного фигуриста, да и вообще любого спортсмена, может превратиться в самый настоящий фильм ужасов. Такие истории мы обсудили здесь. Теперь спортивный психолог и тренер по фигурному катанию Алеся Дмитриева в эксклюзивном интервью «МК-Спорт» расскажет о том, что делать родителям маленького спортсмена, столкнувшегося с абьюзивным отношением на тренировках, и как поступить самому ребёнку, который оказался в такой ситуации и испытывает страх быть непонятым.
— Алеся, что родителям необходимо предпринять в первую очередь, если их ребёнок столкнулся с насилием со стороны тренера?
— В первую очередь родителям важно понять, что они основные защитники своего ребёнка. То есть, не перекладывать ответственность на кого-то: на самого ребёнка, мол, «потерпи»; на психолога — «исправьте мне моего ребёнка». А взять в свои руки ответственность за взросление, за психику и здоровье своего ребёнка, и в принципе, за его жизнь в настоящем и будущем. Потому что ребёнок будет через родителей учиться, как дальше жить, как выстраивать коммуникацию и взаимодействовать с окружающим миром.
Бывает, что если у родителей даже есть желание пойти к психологу, то это происходит так: ребёнка посадили перед экраном на онлайн-сессию, а сами ушли: «Работайте тут». А на самом деле, сначала нужно работать со взрослыми. Важно донести до родителей, что вся история начинается с них: с их страхов, убеждений, ценностей и установок. Если люди, например, привыкли верить, что все тренеры жёсткие, то они будут попадать только к таким тренерам — жёстким. Потому что они на этом сфокусированы и неосознанно будут находить именно их для подтверждения своих мыслей. Ведь, что внутри, то и снаружи. Мир им будет показывать то, во что они верят или хотят верить. Будет полезным начать перемены с себя, понять, что есть нормальные тренеры — адекватные, воспитанные и профессиональные. Важно работать над своей внутренней силой и не бояться принимать меры против кого-то, чтобы защитить себя, своего ребёнка и, в целом, свою семью.
Также, родителям стоит общаться с ребёнком так, чтобы он понимал, что они на его стороне. Некоторые родители привыкли ребёнку говорить: «Ты что, опять плохо занимался? Опять тренер на тебя орал? Так тебе и надо». А, ведь, лучше спросить: «Что случилось? Почему тренер кричал? А как ты себя чувствовал? Чем я тебе могу помочь?». То есть, не обвинять ребёнка в том, что у него что-то не получилось, а наоборот, понять причины, почему это произошло. Может, он переживает из-за чего-то, может, у него в школе что-то случилось, или он плохо себя чувствовал физически. Наоборот, ближе быть к ребёнку, а не принимать безоговорочно сторону тренера.
Очень многим родителям важно, что про них скажут. И они играют роль «хорошей девочки или хорошего мальчика» перед тренером, исходя из своих детских травм, и делают всё, как тренер скажет. А тренер иногда просто самоутверждается за счёт этого. Потому что у тренера самого может быть травма, связанная с тем, что его так же в детстве били, оскорбляли, обижали. И он может свою психологическую неустойчивость проявлять в таком доминировании над родителями и над детьми в том числе.
Соответственно, нужно принимать реальные меры: общаться с директором спортивного учреждения, прояснять ситуацию. Спросить про психологические тестирования тренерского состава и, если их не проводят, то настоять на их осуществлении. По-хорошему, они должны быть во всех спортивных заведениях, как коммерческих, так и некоммерческих, на мой взгляд. Если разговор с директором ни к чему не привёл – обратитесь в полицию, заявите о том, что с ребёнком обращаются неподобающим образом. Собирайте доказательства, показывайте или публикуйте их, и демонстрируйте на деле свою защиту ребёнку.
Если посмотреть со стороны тренера, то ему очень важно увидеть себя без самообмана таким, какой он есть: как он вообще себя ведёт, и почему он так действует. И, конечно же, тренеру тоже нужна поддержка, и психологическая, и любая другая. Очень многие тренеры любят работать 24ч. на 7, вообще не выходя с катка. Или с каким-нибудь одним выходным, и то, при этом, решая кучу ещё каких-то личных или чужих проблем. У тренеров тоже бывает физическое истощение, выгорание. Они редко следят за своим самочувствием, так как с детства привыкли быть сильными, и у них начинаются срывы. Поэтому тренерам тоже хочется напомнить о том, что свои проблемы важно не глушить алкоголем и криками, а реально смотреть в себя, проживать свою боль и усталость экологично или идти к тому же психологу и разбираться, менять своё мышление и расти. Самое удивительное, что некоторые тренеры тренируют собственных детей, и точно так же к ним относятся, иногда даже ещё жёстче, чем к другим своим ученикам. И как будто бы сами не замечают, что используют оскорбления, и насилие в собственной семье.
Важно увидеть себя в этой истории, чего, конечно же, никому не хочется обычно, потому что такую правду о себе никому не приятно слышать и знать. Но я считаю, что если человек всё-таки хочет достигать высоких результатов и оставаться при этом профессионалом своего дела, а также, уважаемым человеком, то стоит взглянуть на причины своего неуважительного и невнимательного поведения, как к другим, так и к себе. Понятно, что есть тренеры, которые просто устали, и поэтому так себя ведут, но есть и психопаты, нарциссы или люди с пограничными расстройствами психики, которые даже не подозревают, что у них психическое заболевание. Например, громкая история с одним тренером, который полез под штаны к четырёхлетнему ребёнку на тренировке и встречался с семнадцатилетней девушкой, родившей от него ребенка, на которой позже женился. Вряд ли он понимал, что с ним что-то не так, потому что это уже всё-таки болезнь. За свои действия он был наказан по закону.
На мой взгляд, должна вообще выстраиваться глобальная система. И, в том числе, при участии Министерства спорта, которое управляет многими спортивными школами. Я думаю, что должны вводиться более строгие порядки и правила приёма тренеров на работу. И не только приёма, но и отслеживания — например, раз в год какое-то тестирование проводить, чтобы посмотреть, всё ли вообще в порядке у человека. Да, у нас сейчас не очень любят заграничные истории. Но, например, за границей это есть: каждый год тренеры сдают определённые экзамены, подтверждают квалификацию. У нас это есть, конечно, тоже, но в основном больше относится к тем, кто работает со сборной России и судит соревнования, а во всех остальных школах, которых немало — система называется «как пойдёт» или «по знакомству».
Получается, что очень много детей страдает. И дети, пришедшие ко мне — это же только маленькая песчинка в пустыне. А сколько такого происходит на самом деле, в тех же регионах, где вообще и не слышали ни про психологов, ни про уважительное отношение к детям, которое там является большой редкостью. Поэтому я считаю, что должны быть соответствующие образовательные программы внутри всех спортивных заведений и школ. Хотя бы, даже, если просто начнут приглашать тех же психологов, коучей и консультантов, чтобы они разговаривали с тренерами, родителями и детьми. Чтобы психологическая подготовка и работа сопутствовала тренировочному и соревновательному процессам, а не так, что все просто пришли, потренировались и ушли. Даже это уже будет огромным шагом.
— Наверное, немало историй, когда дети боятся рассказать своим родителям о том, что происходит. Что бы ты сказала детям, которые боятся, что родители их не поймут, и поэтому молчат?
— Я бы сказала, что ни один родитель не хочет вреда своему ребёнку. Страх существует только в нашей голове. Всё, чего мы боимся, по сути, это то, что мы придумали. Ты никогда не можешь угадать, что подумает другой человек, потому что в большинстве своём мы не предсказываем будущее. Очень часто мы мысленно проигрываем какие-то разговоры и сцены, и нам заранее они не нравятся, мы заранее этого боимся, и, соответственно, нас это останавливает. Такой механизм самозащиты.
Совет детям — не бояться, не угадывать реакцию родителей, а сказать в любом случае. Либо, если прямо уж совсем страшно, можно спросить у мамы, допустим, совета от третьего лица. Например: «У моей подруги очень строгий тренер, но она боится рассказать своей маме, думает, что она будет ругаться. Что бы ты посоветовала?». Сначала спросить такой совет у мамы или папы, и посмотреть на реакцию. И потом, в зависимости от родительского ответа, думать о дальнейших действиях. Если совсем страшно, как минимум, можно попросить родителей записать ребенка к психологу, всё проговорить в безопасной обстановке со специалистом и найти всё-таки варианты для этого разговора.
Что ещё можно сделать? Честно признаться: «Мне нужна сейчас твоя защита». Честно сказать о том, что тебе страшно: «Я боюсь тебе это говорить, потому что я боюсь твоей реакции, возможно, ты меня будешь ругать. Но мне сейчас плохо, и только ты мне можешь помочь в этой ситуации». Не стесняться и не бояться того, что страшно. Этот приём используют многие, например, спикеры, когда выходят выступать перед большой аудиторией. Они говорят: «Знаете, у меня сегодня первое в жизни выступление, и мне сейчас очень волнительно и страшно, поэтому я вас прошу меня поддержать». Это разряжает обстановку и снимает напряжение. Здесь ещё важно понимать, что бояться — это нормально. Не считать себя каким-то слабым в этот момент, каким-то неправильным, плохим сыном или дочкой. Потому что признать, особенно вслух, свою уязвимость — это, на самом деле, очень большая сила.
Лучше сказать: «Мне сейчас очень страшно тебе об этом говорить, но на льду (или, например, на какой-то другой тренировке, если это другой вид спорта) мне ещё страшнее. Я не знаю, что мне делать. Помоги мне». Я уверена, что любой родитель поможет, потому что желание защитить своего ребёнка заложено самой природой. У каждого родителя к ребёнку безусловная любовь. Хотя, конечно, есть семьи, где родители сами ведут себя инфантильно. Когда детям приходится подстраиваться под каждое их слово, под каждое движение, искать выходы и пути решения проблем самостоятельно. Это вообще отдельная история. Но, если более или менее родители всё-таки психологически зрелые личности, то, я думаю, что они поймут и начнут принимать меры.
В любом случае, всегда есть органы социальной опеки. И когда происходит совсем уже тяжёлая ситуация, когда родители, допустим, могут уходить в различные зависимости, к примеру, в запой, когда они сами всего боятся, тогда ребёнку в этот момент приходится быть сильным и взрослеть гораздо быстрее. Но чаще всего такие дети, наоборот, более активно сами себя защищают, у них эта агрессия в другую сторону работает, и они редко, когда боятся говорить. Они могут, наоборот, и драться, и сбегать, и капризничать, и вредничать — показывать своё недовольство и протест разными способами.
А у детей, которые боятся говорить, обычно родители тоже не привыкли к открытым разговорам. Это такой «синдром отличницы»: быть хорошей мамой, хорошей ученицей. Вот эта подстройка внутренняя, чаще всего идёт как раз от родителей, которых самих в детстве не научили защищаться. Поэтому здесь родители должны увидеть, что происходит. И чаще спрашивать у ребёнка, что у него и как. Может быть, даже, если он боится говорить, попросить его нарисовать страх или неприятную ситуацию, поиграть с ним в игру какую-то. Например: «Давай представим, что эта игрушка — это тренер, эта — я, а эта — ты». Можно разыграть с ребенком историю или сценку, о том, что с ним происходит. Детям иногда в играх проще выражать свои мысли и чувства, нежели делать это словами, особенно, когда тренер не даёт и слова сказать, а все взрослые вокруг «шикают» и запрещают говорить.
— Спасибо! Это был ценный разговор, который, надеюсь, поможет многим детям почувствовать свою силу и веру в себя.
Источник: www.mk.ru
