Учительница из Рязани год добивается наказания полицейских
Год назад история рязанской учительницы Валентины Волковой прогремела далеко за пределами региона. Женщину, много лет проработавшую в школе, победительницу муниципального этапа конкурса «Учитель года», полицейские по ошибке приняли за закладчицу и применили к ней силу.
Ошибка силовиков обернулась для педагога тяжелыми травмами, месяцами восстановления и уголовным делом, которое, как утверждает потерпевшая, до сих пор будто ходит по кругу.
Спустя год мы поговорили с Валентиной.
По словам Валентины, она отдыхала на берегу реки с телефоном в руках, когда к ней подошли мужчины в гражданской одежде. Как утверждает женщина, силовики не представились, повели себя агрессивно, потребовали телефон, затем применили силу. Волкова рассказывала, что ее бросали на землю, тащили к машине, надевали наручники, угрожали и ударяли о кузов автомобиля.
Когда сотрудники поняли, что ошиблись, женщину отпустили. Извинений, по ее словам, она так и не услышала. В тот же день Валентина обратилась за медицинской помощью. Позже у нее диагностировали внутрисуставной перелом плеча и разрыв сухожилия подлопаточной мышцы. После огласки истории было возбуждено уголовное дело о превышении должностных полномочий с применением насилия.
«Встреча стала кошмаром»
Спустя год Валентина написала пост на своей странице в соцсети. По ее словам, за это время подвижек нет.
«Сегодня ровно год, как я могла стать инвалидом, — написала Волкова. — Ровно год назад встреча с полицейскими в гражданской одежде стала для меня настоящим кошмаром».
Женщина привела данные экспертиз. Ей был причинен тяжкий вред здоровью, а также вред здоровью средней тяжести. Среди травм — закрытый перелом большого бугорка и головки правой плечевой кости, разрыв сухожилия подлопаточной мышцы со смещением, закрытый перелом головчатой кости правой кисти, осложнившийся развитием контрактуры. Кроме того, как пишет Волкова, у нее зафиксировали не менее десяти зон приложения травмирующей силы.
«Что мы имеем на данный момент? Следствие до сих пор ведется, — пишет Валентина. — Прокуратура еще 19 января 2026 года установила нарушение разумных сроков следствия. Прошло четыре месяца. Уголовное дело так и осталось возбужденным в отношении неустановленных сотрудников, хотя очные ставки с ними уже прошли и, куда бы я ни обращалась, все знают, о ком идет речь».
По словам Волковой, люди, которых она считает виновными в причинении ей вреда, не были отстранены от службы. Сейчас женщина ждет результатов уже третьей экспертизы, хотя первые две, как она утверждает, подтвердили механизм и давность травм.
Особенно Валентину задело, что, по ее словам, о ней собирали сведения у соседей и бывших коллег: как часто она уходила на больничный, почему уволилась из школы, видели ли ее с гипсом, бывают ли в квартире крики, ходит ли кто-то к ней в отсутствие мужа…
«Мне кажется, что сведения о состоянии здоровья логичнее получать из медицинской карты. Остальные вопросы, по-моему, вообще не имеют отношения к делу. Складывается впечатление, что на меня пытаются найти хоть какой-нибудь компромат. Кто бы мог подумать, что на 56-м году жизни пригодится моя безупречная репутация», — написала Валентина.
Женщина говорит, что Следственный комитет перестал отвечать на ее письма. Жалобы на имя Александра Бастрыкина, по ее словам, спускаются вниз, в районный СК, но ответы оттуда не приходят.
«В декабре я была на личном приеме у начальника следственного управления Рязанской области. В апреле — у помощника прокурора Рязанской области. В мае — у прокурора района. Все всё знают, все всё понимают, но результат не меняется», — написала Волкова.
«Потерпите немного»
Мы связались с Валентиной, чтобы узнать, что происходит сейчас.
— Прошел год. Есть ощущение, что справедливость застопорилась?
— Всё застопорилось. У меня ощущение, что ко мне как к потерпевшей относятся с предубеждением. Об этом я неоднократно писала в надзирающие органы. Естественно, мои жалобы отклонялись. Но у меня есть ряд фактов, которые, на мой взгляд, указывают на предвзятое отношение со стороны следствия. Например, сбор обо мне информации из разных источников по вопросам, которые, как я считаю, не имеют отношения к расследованию.
— Прокуратура установила нарушение разумных сроков следствия. После этого что-то изменилось?
— В ответе прокуратуры от 24 февраля 2026 года на мою жалобу указано, что установлено нарушение требований разумных сроков производства предварительного следствия. Еще 19 января 2026 года в адрес руководителя следственного органа было направлено соответствующее требование. Прошло четыре месяца. Я никаких изменений не заметила.
— Как вам объясняют, почему дело до сих пор возбуждено в отношении «неустановленных сотрудников»?
— По этому вопросу я неоднократно обращалась в прокуратуру. В ответах ссылаются на статью 38 УПК РФ: следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования и принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий. А при устных беседах я слышу примерно одно: «Потерпите немного». Но уголовное дело так и осталось возбужденным в отношении «неустановленных лиц».
— Вам известно, продолжают ли эти сотрудники работать?
— Этот вопрос мой адвокат задал следователю. Да, со слов следователя, эти сотрудники продолжают работать.
— Почему, по вашему мнению, назначили уже третью экспертизу?
— Честно говоря, я не знаю, что думать. Мой адвокат был очень удивлен таким поворотом событий, несмотря на свой многолетний опыт ведения уголовных дел. Им была направлена жалоба по этому поводу на имя Бастрыкина.
— Вы воспринимаете новые экспертизы как необходимость или как затягивание дела?
— Я не понимаю, что происходит. Это затягивание дела? Попытка получить другие результаты? Психологическое воздействие на меня? Я стойко держусь, но о том, что произошло 20 мая 2025 года, до сих пор не могу спокойно рассказывать. Начинаю нервничать, плакать, потом несколько дней не сплю по ночам. Естественно, каждое новое следственное действие наносит вред моему здоровью.
«Рука не поднимается»
— Какие последствия травм остались сейчас?
— Перелом сросся, но ограничения в движениях правой руки сохраняются, потому что подлопаточная мышца оторвана. Рука вверх не поднимается, максимальный угол движения вперед — до 90 градусов, хотя врачи и этого не ожидали. В сторону движение меньше, назад — практически нет. Одно плечо ниже другого, правая лопатка ушла вниз. Из-за этого изменилась нагрузка на позвоночник, мучают боли в плечевом суставе и в спине справа. Большой палец на правой руке так и остался неподвижным. МРТ, к сожалению, сделать не могу: для этого нужно вытянуть руку вверх, а такое движение после травмы для меня недоступно. В течение года я неоднократно проходила стационарное восстановительное лечение.
— Как эта история изменила вашу жизнь?
— С сентября 2025 года я собиралась вернуться на работу в школу, но из-за травмы пришлось отказаться от этих планов. К сожалению, многие простые вещи — открутить крышечку бутылки с водой, удержать иголку и подобное — теперь мне недоступны. Много времени, сил и денег потрачено на восстановление здоровья. За этот год мир в моем понимании просто перевернулся. Я уже не знаю, во что и кому можно верить. Очень хочется верить в справедливость.
— Вы писали, что до сих пор видите кошмары. Легче не становится?
— Да, к сожалению, кошмары меня еще мучают. Я стараюсь не говорить о том, что произошло, стараюсь всеми силами стереть из памяти страх и боль, которые испытала в тот день. Бывшие ученики, их родители, коллеги очень меня поддерживают. Без них и моих близких я бы не справилась. Слова поддержки мне пишут и незнакомые люди. После случившегося рязанцы и жители других городов присылают мне в личных сообщениях фотографии цветов в знак поддержки.
— Вы обращались к Бастрыкину, были на личных приемах в прокуратуре. Что вам говорят?
— Говорят, что мое дело знают, держат на контроле, обсуждают на совещаниях. Что происходит на самом деле — не знаю. Следствие, как я уже говорила, до сих пор ведется.
— Вы сказали, что Следственный комитет перестал отвечать на письма?
— Я не получила ответы из Следственного комитета по месту жительства на три последние жалобы — от 14 октября, 3 декабря и 21 декабря 2025 года. Обратилась в прокуратуру по поводу нарушения статьи 12 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». В ответе прокуратуры сказано, что мои обращения следственным органом рассмотрены, «о чем сообщено Вам посредством почты». Но никаких писем ни Почтой России, ни электронной почтой я не получила. Хотя из вышестоящих организаций ответы о переадресации моих обращений приходят мне в установленные законом сроки на электронную почту. То есть предположить сбой моей электронной почты не получается.
«Машину правосудия приходится подталкивать»
— Вас особенно задело, что о вас собирали сведения у соседей и бывших коллег?
— Когда соседи и коллеги рассказали мне об этом, я сначала даже не поняла, что происходит. Потом отнеслась к услышанному со своеобразным юмором. Неприятно, конечно. Но я знаю, что у меня и моих родных нет вредных привычек, я ни с кем никогда не ругалась, закон не нарушала, мне нечего скрывать.
Опрос работников школы о моих больничных мне кажется странным, потому что из школы я уволилась более восьми лет назад. Также странно выглядят вопросы соседям, проходила ли я лечение и реабилитацию. Все это есть в медицинской карте — и бумажной, и электронной, а также на Госуслугах. Можно предположить, что кому-то очень хочется услышать, будто травмы были получены раньше или позже произошедшего. Но медицинская карта и заключения врачей, в том числе судмедэкспертов, это полностью опровергают.
Вся эта история очень взволновала моего супруга. Тем более, по словам соседей, вопросы порой носили даже интимный характер: бывают ли крики в нашей квартире, ходит ли кто-то ко мне в отсутствие мужа и подобное. Супругу, который находится на СВО, это было очень неприятно. Семья для нас святое, мы вместе более 30 лет.
На мои жалобы по поводу опроса соседей и бывших коллег мне ответили, что это стандартная процедура. Однако мой адвокат был очень удивлен и возмущен такими действиями, о чем составил соответствующую жалобу в прокуратуру.
— Чего вы ждете в итоге?
— Чего я жду? Справедливости и законности.
— Почему вы решили снова написать об этом публично именно сейчас?
— К сожалению, как я уже писала раньше, «машину правосудия периодически приходится подталкивать». Гласность в этом деле, по мнению моих друзей, хороший помощник. Прошел год, но ничего не изменилось. Многие помнят, что возбуждения уголовного дела мы смогли добиться только после вмешательства СМИ и широкого общественного резонанса.
Источник: www.mk.ru
