Объединённый юбилей Третьяковки и Московской консерватории: две легенды русской культуры отметили праздник вместе
170-й день рождения отпраздновала Третьяковская галерея
Вчера в стенах концертного зала «Кадашёвский» свой 170-й день рождения отпраздновала Третьяковская галерея. Юбилей получился двойной: в музей пригласили Концертный Симфонический Оркестр Московской консерватории, которой в этом году исполняется 160 лет.
Судьбы двух обителей культуры вообще неразрывно связаны. Третьяковы жили с Рубинштейнами по соседству, и ещё детьми будущие культуртрегеры русской культуры играли вместе на берегу Москвы-реки. Общение, во многом продиктованное любовью к высокому творчеству, длилось долгие годы. Обе семьи были желанными гостями в домах друг друга, где нередко проходили музыкальные вечера. Многим позже Павел Михайлович Третьяков подарил Москве крупнейшее в стране собрание картин, а Николай Григорьевич Рубинштейн инициировал создание Московской государственной консерватории.
Началось мероприятие с совместного вступительного слова представителей обоих заведений — историка русского искусства Татьяны Юденковой и профессора Александра Бондурянского. В формате диалога они напомнили слушателям о более чем вековой связи Третьяковки и Московской консерватории и объявили концертную программу. Играть в этот вечер решили Моцарта, и выбран он не случайно: семья Третьяковых всю жизнь почитала его произведения, а Николай Рубинштейн называл творца «вечным солнцем музыки». Тем символичнее, что и сам композитор оказался юбиляром — в начале года минуло 270 лет со дня его рождения.
Оркестром дирижировал его художественный руководитель, профессор консерватории Анатолий Левин. Появился он, как и полагается волшебнику, не сразу: «Маленькую ночную серенаду», пожалуй, известнейшую композицию Моцарта, оркестр исполнил самостоятельно. За хорошим оркестром (а Концертный Симфонический именно такой) наблюдать всегда отрадно. И дело тут не только в мастерстве исполнения — почему-то одухотворённые взгляды и редкие счастливые улыбки на особенно эмоциональных моментах завораживают ничуть не меньше. Видно, что музыканты не просто виртуозно владеют своим ремеслом, но и искренне его любят.
Перед исполнением «Адажио» дирижёр вышел в компании молодой девушки в прекрасном и даже сияющем на фоне чёрных нарядов коллектива голубом платье. Она — Арсения Сибилёва, одна из лучших скрипачек страны. В этот день девушка солирует с оркестром. Они занимают свои места в центре сцены, Анатолий Левин взмахивает палочкой — и начинается магия.
Когда через полминуты исполнения вступает сольная скрипка, всё молниеносно меняется. Если раньше музыка уже звучала прекрасно, то теперь на сцене творится что-то невероятное. Девушка не просто играет: она проживает каждую ноту, и ты не можешь в это не верить. Не инструмент в её руках; вся скрипачка, её плоть, кровь и каждый мускул — это один сплошной инструмент. Она не замирает ни на мгновение, словно танцуя на сцене. Каждую секунду в такт музыке меняется выражение её лица: от неописуемого наслаждения и озорной усмешки до болезненной гримасы и яростного взгляда исподлобья. Арсения, кажется, растворяется в музыке, неспособная контролировать эту, порой безумную, пляску.
Зал взрывается аплодисментами, и звучит «Концерт № 5». Диалог скрипки и оркестра не прекращается, и настроение этого разговора меняется почти сиюминутно. Поначалу это вкрадчивое заигрывание, а далее задорный вызов, миновав который, инструменты как бы берутся спорить друг с другом. Но проходит минута — и снова всё возвращается к мирной гармонии. Музыке вторит и скрипачка, обращаясь всем телом то к дирижёру, то к музыкантам.
Следом, после ещё одних оглушительных оваций, солистка уходит, и, будто бы даря слушателям возможность перевести дух, оркестр играет «Дивертисмент». Эта передышка и правда была необходима. Десять минут зал успокаивается, наслаждаясь игрой оркестра. Но ещё чуть-чуть — и это затишье оборачивается, пусть и короткой, но бурей.
Арсения Сибилёва возвращается на сцену для заключительного «Рондо». Скрипка здесь уже не спорит; поочерёдно она обращается то к дирижёру, то к музыкантам, то к зрителю, словно признаваясь в любви. И все — это в музыке, в доброй улыбке Анатолия Левина, в заворожённой тишине зала — отвечают на это признание взаимностью.
Рукоплескания, поклоны, цветы. А затем зрители покидают зал, осмысливают пережитое и, мне верится, с волнением грезят о скором возвращении в прекрасный мир искусства. И не важно, живописи или музыки: сегодняшний вечер доказал их неразрывность и то, как прекрасен этот союз.
Источник: www.mk.ru
