Что помешало Валентине Токарской стать главной звездой советского кино
Актриса, 120-летие которой отмечалось минувшей зимой, прожила удивительную, насыщенную взлетами и падениями жизнь. Когда-то Валентина Токарская была настоящей принцессой нашего театра, кинематографа. Однако почти каждая удача, красивая история для нее затем «уходила в минор». Радостные события, успехи оборачивались бедой, разочарованием. Как в сказке про Золушку: роскошная карета превращалась в тыкву.
тестовый баннер под заглавное изображение
Эта женщина была в довоенные годы едва ли не главной красавицей советской сцены и экрана. Но по злой воле судьбы она проиграла тогда в борьбе за место на киноолимпе Любови Орловой.
Позднее Валентина Георгиевна оказалась успешной соперницей дочери Сталина Светланы Аллилуевой. А в итоге такая победа на любовном фронте обернулась сокрушительным поражением. Ею увлекались именитые писатели, высокопоставленные партийцы. Но практически всю вторую половину своей долгой жизни она провела в одиночестве.
Звездный период сменился для актрисы суровыми испытаниями войны и очень тяжким шлейфом Великой Отечественной — годами лагерного заключения. Возвращение из ГУЛАГовского небытия подарило надежды на успех в артистической профессии. И снова, уже в который раз, ожидания не оправдались.
«Особа с шармом»
Начало творческого пути Токарской — в Киеве. «Танцевать я любила с самого детства, — вспоминала Валентина Георгиевна. — Папа мне купил граммофон. Я ставила пластинку и танцевала «Восточный танец». Родители увидели, что со мной ничего не поделаешь, и отдали в балетную школу».
В 1919-м старшие разошлись, и юная Валя осталась жить с матерью-домохозяйкой. А время-то лихое, голодное. «Мы не знали, как прокормиться. Мне предложили делать балетный номер в кинотеатре перед началом сеанса <…>. И там танцевала «Восточный танец».
Потом случился их переезд в Ташкент, куда поманило письмо от знакомой, описывающей благополучное житье-бытье в этом хлебном городе.
Валя и на новом месте продолжила выступать. Ее приняли в балетную труппу оперного театра. А еще через некоторое время 16-летняя девушка вышла замуж за певца Михаила Лебедева. В начале 1920-х супруги отправились ловить удачу в Москву. Валентине это удалось, а ее суженому — нет. Их брак распался.
Токарская, выступая в составе гастролирующей опереточной труппы, завоевывала все большую популярность — эффектная молодая женщина, прекрасно танцует, поет… Успех среди мужской части зрителей гарантирован. А вскоре он «конвертировался» в новое замужество. Вторым супругом артистки стал номенклатурный работник с собственной квартирой, с персональным автомобилем… Впрочем, роскошествовать долго не пришлось: через некоторое время этот гражданин за свое умение «делать деньги» угодил в тюрьму.
В 1931 году Валентину пригласил в Московский мюзик-холл его руководитель Николай Волконский. И начался, наверное, самый счастливый период ее жизни. Партнерами по сцене оказались будущие заслуженные и народные артисты: Борис Тенин, Сергей Мартинсон, Рина Зеленая, Мария Миронова. Спектакли неизменно собирали аншлаги. Токарская быстро снискала славу первой красавицы театральной Москвы. Многие мужчины ходили в мюзик-холл, именно чтобы полюбоваться ею, а после представления у выхода ожидали десятки поклонников, и ей оставалось лишь выбрать, с кем на сей раз поедет ужинать в ресторан.
Среди тех, кто оказывал знаки внимания «несравненной Валечке», — корифеи литературы: Зощенко, Олеша, Катаев, Ильф и Петров… Сам «буревестник революции» Максим Горький, с восхищением глядя на Токарскую, дарил ей букеты цветов.
Был «впечатлен наповал» примой мюзик-холла кинорежиссер Яков Протазанов. Он пригласил ее на главную роль в комедию «Марионетки». Премьера фильма состоялась зимой 1934-го, и если до того Токарская была известной московской актрисой, то теперь стала всесоюзной знаменитостью. На волне популярности «Марионеток» она регулярно участвовала в коммерческих гастролях, выступая перед зрителями: «Я тогда много зарабатывала». Валентина Токарская считалась не только самой эффектной, но и самой состоятельной артисткой Москвы.
В том же 1934 году она получила шикарный подарок от своих поклонников-литераторов. Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров написали пьесу «Под куполом цирка» — как в СССР приезжает на гастроли из США аттракцион «Полет на Луну», который исполняет красавица-трюкачка, а ее начинает шантажировать коварный делец-капиталист. В главной роли авторы видели именно Токарскую.
Чудо-пьеса заразила режиссера Григория Александрова, он решил снять по ее мотивам комедию. Автор популярнейших «Веселых ребят» неоднократно смотрел этот спектакль, и наверняка на идею с фильмом спровоцировала его великолепная игра Токарской. Она вполне закономерно могла предположить, что и главную роль в кино дадут ей. Но надежды не оправдались. Циркачку Марион Диксон сыграла обожаемая Александровым его «муза». Любовь Орлова, готовясь к съемкам, чуть ли не десяток раз побывала в мюзик-холле, когда там давали «Под куполом цирка». Актриса изучала игру Валентины, ее манеры, жесты, артистические приемы: ведь они настолько органичны для данного персонажа!
«Цирк» стал еще одной ступенькой для Орловой на пути, который привел ее к вершине кинематографической славы, — сделал главной звездой советского экрана. Если бы тогда сложилось иначе, возможно, именно Валентина Токарская заняла столь значимое место в нашем кино. Увы, у нее романа с кинематографом не получилось.
А вскоре и «мюзик-холловский» период закончился. В 1936-м театр по распоряжению сверху закрыли: мол, это пропаганда «тлетворного западного искусства». Впрочем, без работы Валентина Георгиевна не осталась, ее приняли в труппу Театра сатиры.
Здесь она тоже стала получать главные роли. Авторы постановок ценили уникальный талант актрисы, которая сама признавалась насчет своих сценических предпочтений: «Я не умела играть «девушек с полей». Мне нужна была эксцентрично-нахальная особа с шармом, женщина-вамп, если хотите».
Дальнейший поворот судьбы этой удивительной исполнительницы «срежиссировала» Великая Отечественная.
«…становишься безумным»
После начала войны Токарская оказалась одной из первых артисток, которая решила отправиться на фронт, чтобы выступать перед бойцами. Вот что рассказывала Валентина Георгиевна: «В нашей бригаде были: Рудин, Корф, Холодов и я — из Театра сатиры, из цирка — Макеевы и Бугров. <…> Всего — 13 человек. И выехали мы 13 сентября. <…> Мы колесили в расположении армии Рокоссовского, когда немцы внезапно начали наступление. <…> Там-то мы и попали в окружение. <…> В колонне военнопленных мы дошли до Вязьмы. В комендатуре проверили наши документы и отпустили. Как не имеющих отношения к военным действиям».
Дальнейшая история в разных версиях выглядит противоречиво. Сама актриса описывала ее так: «В конце концов пришлось идти на биржу труда (в Вязьме). <…> Списки с биржи труда попали к немцам, за нами приехали и отвезли в комендатуру. Какой-то немец сказал, что мы должны выступить на новогоднем концерте. Выступать не хотелось, стали отнекиваться, что ни инструментов, ни костюмов у нас нет. Тогда один по-русски объяснил: «Будете играть, потому что все равно заставят». <…> Нашли гитару для Макеева. Бугров играл на пианино, а мы с Холодовым пели. Концерт получился не бог весть какой. Но после него мы смогли выступать в городском театре для населения. У нас появились какие-то средства к существованию».
Когда началось наступление Красной Армии, немцы не дали импровизированной артистической бригаде шансов дождаться в Вязьме прихода своих.
«Погнали нас в Смоленск, затем в Могилев, в Барановичи, а потом все дальше и дальше до самой Германии. Там нас устроили в учреждение, где работали все иностранные артисты, выступая перед своими соотечественниками. <…> Я и Холодов делали программу для наших военнопленных, которые были расселены в небольших городах и работали по хозяйству на владельцев земель».
Во время тех вынужденных гастролей в немецком тылу произошли изменения в личной жизни артистки. Тоже, как можно судить из ее воспоминаний, вынужденные. Жизнь одного из товарищей по несчастью — Рафаила Холодова — оказалась под угрозой: гитлеровцы заподозрили, что он еврей и арестовали. Дальше мужчину ждала отправка в концлагерь и почти неминуемая смерть. Токарская пришла на помощь. Она сумела убедить немцев, что Холодов — казак, а себя выдала за его супругу. Эта легенда реализовалась на практике. По признанию актрисы, «мы с ним были уже, по сути, мужем и женой».
После победы «бродячую» группу артистов в советской зоне оккупации легализовали, но быстрого возвращения на родину не получилось: «Мы должны были обслуживать своим искусством тех, кто возвращался в Россию. Пока они ожидали транспорт, <…> мы давали концерты».
До Москвы Токарская и Холодов добрались лишь в декабре 1945-го. Однако здесь их ожидало совсем не то, на что рассчитывали.
«…сразу пришли в Театр сатиры. <…> Нас приняли замечательно: «Слава Богу, вернулись! <…> Подождите работать — мы вас на курорт отправим, в санаторий — отдохнете». На следующий день нас арестовали».
Подвело строгое следование законам военного времени. Валентина сразу по приезде пошла в милицию — сдавать документы на прописку. Но оказалось, что за актрисой и ее партнером тянется «хвост»…
Вот как ситуацию с пребыванием Токарской под фрицами описал в своих воспоминаниях кинодраматург Валерий Фрид:
«Она с фронтовой бригадой московских артистов попала в плен. <…> Стали работать в теперь уже немецких фронтовых бригадах — выступали большей частью перед власовцами. Репертуар был совершенно аполитичный; когда война кончилась, особых претензий к артистам органы не имели. Но на беду в руки <…> попала фотокарточка: Токарская и другие актеры сняты в компании власовских офицеров <…> и Валентину Георгиевну посадили».
Рассказ актрисы о ее лагерной эпопее сохранился в базе данных «Воспоминания о ГУЛАГе».
«…повезли на Лубянку. Следователь начал <…> с дежурной фразы: «Ну, расскажите о ваших преступлениях». Меня пытались уговорить, что я была завербована немцами. Брали на испуг. <…> Осудили решением «тройки» по 58-й статье, пункт 3-й, на четыре года. Под этим пунктом значится: пособничество врагу. Мне все говорили: раз 4 года дали, то ясно, что вы невиновны, меньше 10 лет редко дают.
В 46-м году отправили из Лубянки в лагерь на Печору. <…> В Вологде посадили в пересыльную тюрьму вместе с воровками. <…> Лагерный закон здесь одинаков для всех, будь ты артистом, поэтом, гением: утром встал — беги на работу. А работали так: становимся в ряд вдоль реки, держим в руках концы длиннющей веревки, мокрой и тяжелой, потом из последних сил забрасываем эту веревку на разбухшее в воде огромное дерево и тащим его на берег. Вытащили одно, другое давай! Так до заката. К вечеру становишься безумным, доплетешься до нар — и спать, чтобы утром опять на работу. Одна врачиха меня пожалела и выучила выписывать рецепты, делать клизмы и подкожные уколы».
Спустя еще некоторое время начальство пересылки направило «зэчку»-артистку укреплять лагерную самодеятельность. «А вскоре <…> пришла заявка из Воркутинского театра, — вспоминала Токарская. — <…> Это стало шансом выжить, не погибнуть среди миллионов, умиравших от лагерных работ».
Удивительное явление — театр в «столице ГУЛАГа». Он создан был по распоряжению местного начальства из НКВД для развлечения. Что-то вроде крепостного театра. В творческий коллектив входили несколько вольнонаемных, но основной костяк — сидельцы из числа прибывших с этапами профессиональных артистов, музыкантов, режиссеров. С учетом масштабов чисток того времени выбор у руководства такого очага культуры был богатый, и контингент исполнителей подобрался очень сильный. Репертуару заполярного театра и качеству его постановок могли бы позавидовать даже столичные коллеги.
На сцене в Воркуте Токарская выступала 7 лет. Позднее Валентина Георгиевна признавалась, что это был период едва ли не высших ее творческих достижений. В постановках «крепостного театра» удалось получить очень значимые роли.
«Каждый месяц, а то и чаще, выходил новый спектакль. Запомнились: «Розмари» — в нем я играла свою самую любимую роль, Ванду; «Мария Стюарт» — опять главная роль; «Собака на сене» <…>. Я поставила там «Баядеру» и «Одиннадцать неизвестных» — две оперетты (есть сведения, что в качестве премии за удачную пробу сил в режиссуре лагерное начальство распорядилось выдать актрисе кусок мяса, немного крупы, сахара и чая. — А.Д.). …Но после радостных премьер, цветов от поклонников и криков «браво!» актеры возвращались в свой лагерный барак, где шастали крысы… После каждой премьеры выходили рецензии в местных газетах, но без фамилий: «Великолепно справилась с ролью актриса, исполняющая того-то…» <…> И фотографировались накануне выхода спектакля. Фотографировал нас Алексей Каплер».
Вот оно и появилось, имя человека, который сыграл столь значительную и трагическую роль в ее жизни.
Потайной ход к любви
Алексей Яковлевич Каплер был в творческих кругах человеком известным. Кинодраматург, писатель, режиссер, лауреат Сталинской премии. Блестящую карьеру обрушил роман с дочерью Сталина. Вождь пришел в ярость, узнав, что его Светланка тайком расписалась с этим «режиссеришкой». По распоряжению «хозяина» чекисты молодых моментально развели, а Каплера осудили по 58-й статье как английского шпиона и отправили на 5 лет в Воркутлаг. Впрочем, здесь он сумел неплохо устроиться. Местный начальник распорядился московскую знаменитость расконвоировать и назначить фотографом. При подготовке иллюстраций для газеты перед очередной театральной премьерой и познакомился Алексей с Валентиной. Столичный покоритель женских сердец не мог не оценить красоты «крепостной актрисы». Его бывшая любовь далеко, а здесь рядом — вот она, прима местного театра.
Увлечение оказалось взаимным. «В Каплера нельзя было не влюбиться. Он был человеком отзывчивым, обаятельным. В его фотографию ходил весь город, и я забегала. Каплер стал моим мужем…»
Конечно, их отношения были нелегальными. Вот какие подробности о влюбленных упомянул в воспоминаниях Валерий Фрид: «Встречаться и все прочее можно было в фотографии «Динамо». Для безопасности в заднем торце кабинки Каплер устроил узенький тамбур. Внутреннюю дверь загородили шкафом с химикалиями. Подкованный шарикоподшипниками, он легко отъезжал в сторону. В случае тревоги Токарская пряталась в тамбуре и там пережидала. Если же нежелательные гости задерживались надолго, она уходила: массивный замок наружной двери был декоративным».
На свободу из этой пары первым предстояло выйти Каплеру. Однако Алексея Яковлевича подвела излишняя уверенность в сопутствующей ему удаче. Едва в 1948-м кончился срок, он поехал в Москву, проигнорировав предписанный режим «минус десять». То есть запрет на пребывание в десяти главных городах Союза, включая столицу. Там его сразу арестовали и дали новую «пятерку» за нарушение паспортного режима. На сей раз Каплер оказался в лагере под Интой (где и произошло знакомство с товарищем по несчастью Валерием Фридом — будущим кинодраматургом). Впрочем, их связь с Токарской не оборвалась.
Валентина, освободившись, продолжила работать — уже вольнонаемной актрисой, в «столице зэков». «Я так и осталась там — в Москву-то ехать мне не разрешалось. <…> В Воркуте меня все уже знали, дали большую комнату в общежитии, платили жалованье…» С Каплером они регулярно переписывались.
«Как герой и героиня довоенного американского фильма, мы начали смотреть на звездное небо, искали Большую Медведицу: Каплер — в Инте, я — в Воркуте. Еще договорились по понедельникам слушать радио в одно и то же время. Сколько прошло таких понедельников, пока не получила письмо, в котором он написал: «В понедельник радио не слушай!» — и я поняла, что теперь мы оба свободны».
Это был для многих в стране переломный 1953-й. Вырвавшись наконец на волю, они воспользовались наступившими тогда, после смерти Сталина, послаблениями и уехали в столицу. А там уже вскоре узаконили свои отношения.
Казалось, ее жизнь окончательно наладилась, вернулась в прежнее весьма комфортное русло. Токарскую приняли в труппу Театра сатиры. Они с мужем обитали в хорошей квартире, была еще дача, машина… И вновь это преследовавшее ее сказочное антипревращение: вместо кареты — тыква.
Счастливая семейная жизнь продлилась несколько лет. А потом Алексей Яковлевич, который преподавал на Высших курсах сценаристов и режиссеров, увлекся одной из слушательниц. Какое-то время он метался между двумя своими любовями, а затем объявил Валентине, что хочет подать на развод.
Ее главный мужчина предлагал Токарской поделить жилье, дачу, но она была так потрясена случившимся, что решила безо всякой волокиты обрубить эту горькую семейную историю. А потому объявила решительно: «Забирай всё!»
«Готова сыграть табуретку»
На пороге пенсионного возраста Валентина Георгиевна оказалась вновь без опоры в личной жизни. Да и в бытовом отношении ей было сложно. Одинокую актрису приютила у себя театральная костюмерша. Лишь спустя некоторое время Токарская получила собственное, очень скромное жилье.
Душевная травма от расставания с Каплером так и не зарубцевалась. Больше прежняя театральная «принцесса» не пыталась выйти замуж, даже новых увлечений себе не позволяла, хотя претенденты на ее внимание появлялись. В жизни этой женщины остался лишь один источник света, источник сил — любимая работа. Впрочем, с ней все тоже складывалось непросто.
Вскоре после возвращения в столицу она получила приглашение сыграть в новой картине — «Дело №306». А виновником появления Токарской в этом детективе стал известный актер Евгений Весник. Они познакомились в 1945-м, вскоре после Победы. Молодому лейтенанту поручили участвовать в сопровождении советских граждан, которые были угнаны немцами и теперь возвращались на родину. Неожиданно офицер увидел среди своих подопечных актрису, когда-то столь впечатлившую его в фильме «Марионетки». Они разговорились, Весник признался: хочет стать артистом. Токарская пообещала, что обязательно поможет, когда вернется в Москву, в свой театр. Однако, как мы знаем, с этим возвращением возникли большие проблемы.
Их новая встреча состоялась лишь почти 10 лет спустя. В Театре сатиры. К тому времени прежний лейтенант, закончив театральное училище, был принят в труппу. Некоторое время спустя Евгению Яковлевичу предложили сыграть одну из ролей первого плана в новой детективной киноленте — преступника и пособника вражеской разведки Грунина. Весник, прочитав сценарий, сразу понял, что на роль его экранной «хозяйки» — немецкого агента, бывшей надзирательницы концлагеря Магды Тотгаст, прекрасно подходит Валентина Токарская. Он сумел заинтересовать таким вариантом и создателей фильма.
Валентина Георгиевна вспоминала: «В «Деле…» я играла шпионку, которая работала в аптеке как обыкновенная советская служащая. Я как раз только вернулась из заключения, и режиссер, видимо, решил, что я буду правдива в этой роли. Очень интересная работа. <…> После выхода картины <…> даже на улицах узнавали, подходили, говорили теплые слова».
Фильм стал в 1956-м лидером кинопроката. К сожалению, достойного продолжения не последовало. Токарская сыграла еще лишь в шести картинах. Да и то в эпизодах.
Не просто складывалась ее сценическая карьера. Через некоторое время после возвращения в театр Валентине Георгиевне выпала удача: все тот же Евгений Весник дебютировал в Сатире как режиссер, поставив спектакль «Наследники Рабурдэна», изначально задуманный им «под Токарскую».
Но дальше большие роли раз за разом уходили другим. При том главный режиссер театра Валентин Плучек отзывался об артистке очень лестно: «Что бы она ни сделала, это было окрашено каким-то свойственным только ей очарованием. <…> Она может играть какую угодно роль, но есть шарм Токарской…» Впрочем, наличие такого таланта тоже оборачивалось для его обладательницы потерями. Тот же Плучек признавался: «К сожалению, я не мог ей предложить ничего достойного. Когда она просила меня позволить ей хотя бы молча постоять в углу сцены, я понимал, что внимание зала все равно будет сосредоточено на ней». Сохранился рассказ, как однажды Валентина Георгиевна в порыве отчаяния даже попросила главного: «Дайте мне хоть какую-то роль! Хотите, я сыграю табуретку?!»
И все-таки она держалась за театр. А театр поддерживал на плаву эту удивительную актрису, «женщину-загадку» — как отзывались потом о ней коллеги.
Все резко изменилось в начале 1990-х. «Задвинутой на задний план» уже очень пожилой исполнительницей вдруг вновь заинтересовались кинематографисты. Валентина Георгиевна делилась впечатлениями: «Недавно меня пригласили сразу три молодых кинорежиссера… Везде — главные роли». Однако время для подобных проектов было упущено. «На первой же съемке после восьми часов непрерывной работы у меня от перенапряжения лопнули глазные сосуды, и я чуть не умерла. <…> Так что эпизод какой сыграть — пожалуйста, а главную роль я не потяну».
Про актрису со столь богатой творческой биографией вспомнили и на самом «верху». 1 июня 1993 года президент Ельцин присвоил ей, минуя «заслуженную», сразу звание народной артистки РФ. А весной 1996-го Валентину Георгиевну наградили орденом Дружбы «за заслуги перед государством, многолетнюю плодотворную деятельность в области культуры и искусства».
В родном театре, где она проработала почти полвека, актриса получила, наконец большую роль в спектакле «Как пришить старушку». Токарская смогла здесь наконец дать волю своим эксцентрическим талантам, неизменно срывая бурю аплодисментов восторженной публики.
Когда подошел юбилей — 90-летие, звезда мюзик-холла удивила всех, заявив, что не прочь отметить такое событие своим бенефисом.
Мероприятие удалось на славу. Зал набит битком, но виновницы торжества все нет. Оказывается, Валентина Георгиевна в последний момент спохватилась, что у нее не накрашены ногти. Лишь завершив процедуру, она вышла к зрителям. В тот вечер женщина-загадка, почти ровесница века, не переставала впечатлять собравшихся. Пела, танцевала, шутила, демонстрируя отнюдь не затупившееся чувство юмора, сменила по ходу бенефиса несколько эффектных нарядов… Обращаясь к зрителям, она произнесла с лукавой улыбкой: «Я благодарна всем, кто пришел сегодня посмотреть на уцененный товар, сделанный в 1906 году… Хочу признаться, что я вас очень люблю… и надеюсь, что еще что-нибудь да сыграю».
Наверняка большинство собравшихся, глядя на неувядающую актрису, искренне верило: высказанная ею надежда на продолжение творческой деятельности вполне реальна. Однако судьба распорядилась иначе.
Почувствовав себя в эти последние годы наконец снова хоть немного счастливой, востребованной Валентина Георгиевна Токарская лишь на несколько месяцев пережила свое 90-летие. Ее не стало 1 октября 1996-го.
Источник: www.mk.ru
