На иконах в Музее Рублева нашли сюжеты актуальные и сегодня
Эмоциональность, выразительность сюжетов и удивительная близость современному человеку — все это об иконах, которые мы зачастую не воспринимаем или понимаем с трудом. В дни Великого поста, который в этом году продлится до 11 апреля, мы зашли в Музей им. Андрея Рублева, где вместе со старшим научным сотрудником Дмитрием Клыковым рассмотрели образы, связанные с Великим постом, и обнаружили на старинных работах потрясающую близость к человеку XXI столетия.
тестовый баннер под заглавное изображение
Искусство иконописи кажется сложным для восприятия, далеким от нас с вами, требующим глубокой специальной подготовки для понимания сюжетов и совсем не реалистичным. Но проблемы и трудности, с которыми сталкивались люди тогда и о которых повествуют сюжеты икон, к XXI веку мы так и не разрешили. Удивительно, но там та же жизнь, те же сложности и те же люди…
Секрет иконы в том, что открывается она лишь зрителю внимательному, который готов вглядываться в ее детали. Она требует долгого рассмотрения, но щедро награждает того, кто отнесется к ней с уважением и неподдельным интересом: так, она способна сама рассказать важнейшие сюжеты истории человечества в таких подробностях, что текст может и не понадобиться.
Вместе с Дмитрием Клыковым, экспертом Музея им. Андрея Рублева, на основной экспозиции музея мы находим почти все ключевые образы, к которым важно обратиться во время Великого поста, когда мы готовимся к встрече с Богом.
От Адама и Евы
В самые первые дни Великого поста в храмах читают канон Андрея Критского, где в молитвенном обращении к Богу повествуется обо всей истории мира, в том числе о первородном грехе, без которого невозможно представить себе смысл пришествия Христа: пострадав за грешников, Он вновь открывает людям двери рая.
Немного контекста: Бог сотворил человека по своему образу и подобию, и звали его Адам, что в переводе означает «созданный из глины», или «красная земля», а еще дал ему помощницу Еву, сделав женщину из ребра Адама: «не хорошо быть человеку одному». Дал Господь им заповедь: «От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». Тут важно вспомнить слово «ересь».
— Ересь есть выбор, — объясняет Дмитрий Николаевич. — А ведь мы и сейчас живем в мире, где нам постоянно приходится выбирать, но выбор — нагрузка на человеческую психику, и по большому счету Бог, создав человека, ограждает его от таких перегрузок, с одной стороны. С другой — человек как ребенок: в раю — порядок, но если что-то выйдет из-под контроля — моментально случится разгром.
— Почему здесь змей? Ведь в раю не может быть опасной фауны…
— Зло в это светлое пространство пройти не может, но оно всегда завидует человеку и свои силы направляет на то, чтобы человека от Бога уязвить. Звери в раю все мирные, но сатана входит в змея и под его видом встречается с Евой — у него здесь даже человеческое лицо. Сейчас мы боимся змей, а тогда Ева — нет, она ведь жила в совсем другом мире, и сознание у нее было иным. Я в свое время придумал в объяснении этого сюжета ход, чтобы было понятнее: змей — своеобразный «наркодилер», ведь что он говорит? Бесплатно, вкусно, красиво, ты только попробуй — и станешь как Бог: реклама, маркетинг… Когда происходит искушение, мир меняется. Уходит состояние благодати, в мире появляются ужас и страх. Поэтому человек, нарушивший закон, данный Богом, начинает различать добро и зло. После нарушения закона в мире пропало совершенство, отсюда появилось нечто ужасное, — рассказывает Дмитрий Николаевич возле уникального памятника XVI века — двери в жертвенник, где изображен вышеизложенный сюжет, а формат повествования в чем-то напоминает «комикс», причем даже с текстовыми комментариями.
Над Адамом и Евой, изгнанными из рая, изменился даже цвет неба — потемнел. И там же — текст плача Адама: «Раю мой, раю! Прекрасный мой раю! Мене ради, раю, сотворен еси, а Евги ради, раю, затворен еси. Уже яз не слышу архангельска гласа, уже яз не вижу райския пищи. Увы мне грешному. Помилуй мя падшего!». Судя по тексту, Адам во всем обвиняет Еву. Что ж, очень по-мужски…
«Лествица»
Единственная икона, которую мы не обнаружили на экспозиции, но о которой тоже важно сказать, — «Лествица». На ней мы видим лестницу от земли к небу из 33 ступеней — столько же глав и в «Лествице». С каждой ступенью идущий приближается к Богу, и по сути своей таков и духовный путь человека к совершенству, но на иконе, как и в жизни, ничего не дается просто так.
Новая ступень — новое испытание, которое нужно пройти, и там же идущих каждый раз поджидают темные сущности, из-за которых не каждый может дойти до вершины. Чтобы встретиться с Богом, приходится приложить немало духовных усилий и сбросить вцепившегося бесенка.
— Здесь возникает и вопрос важности духовного руководителя, — поясняет Дмитрий Николаевич. — Если мы просто не едим постом мясо — это одно, но совсем другое, когда намерения серьезнее: в таком случае нужен человек, который проведет, поможет, ведь на этом пути очень много опасностей. Удивительно, что заключительная ступень лествицы — обретение любви, потому что Бог есть любовь, и встретиться с ним можно только через любовь.
Мария Египетская и секрет вечной молодости
Не обойтись без образа Марии Египетской: ее возраст, а на изображении ей около 70 лет, выдает лишь серебринка седины в волосах, а в остальном, глядя на нее, невольно возникает вопрос: как ей удалось сохранить молодость тела? Традиционно изображается она очень юной!
— У меня как-то была группа французских путешественников. Возле этого образа они остановились и спросили: как ей удается так хорошо выглядеть? Я им и ответил, что на тот момент она постилась уже 40 лет, — с улыбкой делится Дмитрий Николаевич.
— Но ведь речь не только о посте-диете — наверняка и духовный пост, который она соблюдала так же, как и пищевой, наложил свой отпечаток?
— Это всегда!
— Получается, секрет не только в диете: должна быть и глубокая духовная работа, чтобы оставаться молодым…
— Можно и так сказать. Важно, что она была блудницей, а потом покаялась и ушла в пустыню — крайняя степень аскезы. Когда старец Зосима допустил размышления о том, найдется ли в пустыне кто-то, кто сможет превзойти его в духовных подвигах, — в тот момент ему явилась эта женщина!
«Вход в Иерусалим» и Страстной цикл
В сюжете иконы «Вход в Иерусалим» мы сталкиваемся с тем, как русский средневековый художник представлял себе древний город: обязательно с храмом, на куполе которого крест — такую любопытную деталь мы видим на фоне, но документально это не совсем верно, ведь в реальности в Иерусалиме такого быть не могло. Интересно еще и другое: как встречают Христа. Малозаметный, но знаковый нюанс: в первом ряду встречающих, впереди женщин и детей, стоит фарисей, правая рука его в приветственном жесте, а левая спрятана — этакая фига в кармане. Более чем актуальная история: фарисейство никуда не делось, и по сей день зачастую мы тоже не знаем, кто перед нами и каковы его намерения.
Невероятно эмоциональна иконография Страстного цикла, рассказывающая о последних днях Христа. В музее рассматриваем пронзительные образы, созданные примерно в 1497 году в Ростове, — сюжет «Приведения к Пилату» рассказывает, как Христа привели к Понтию Пилату на суд. Автор иконы, будучи русским человеком, изображает правителя так, как привык, документальной точности в деталях здесь нет, поэтому Пилат одет, как русский князь. Но любопытно еще и другое: обвиняют Христа в том, что Он называет себя царем, что не совсем верно: Он говорил, что царство Его не от мира сего, Он не царь на земле: «Если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям».
— Условно говоря, это политическая статья, 58-я (аналогия со статьей 58 УК РСФСР, ответственность за контрреволюционные действия, подрыв или ослабление власти. — М.Б.), — объясняет Дмитрий Николаевич. — Христиан преследовали в том числе и за то, что они не поклонялись императору обожествленному, а ведь и в советское время власть тоже была в некоторой степени «обожествлена»…
Усиливает лукавство происходящего еще одна маленькая деталь — ножка трона, свисающая с пьедестала, как символ шаткости, неустойчивости и лживости происходящего.
Страшный и трагичный образ «Снятие со Креста» — здесь стоит вглядеться в лица, которые художник прописывает в деталях. В образе Марии сошлись безусловная материнская любовь и страшное горе: невероятная боль, скорбь в ее лице, в глазах и жестах, как она протянула руки к сыну, подхватив его безжизненное тело… Нельзя забывать о том, что она прежде всего мать, видевшая, как истязали до смерти ее сына, — есть ли зрелище страшнее?..
«Воскресение»
Напоследок скажем еще об одном сюжете, уже не великопостном, но самом важном и знаковом — «Воскресение (Сошествие во ад)» на примере новгородской иконы середины XVI века. Работа особенная, выполнена таким образом, что если подсвечивать ее огоньком от свечи снизу, то мы увидим потрясающее сияние одежды Христа: ни фонарик, ни музейное освещение не могут полноценно передать удивительный эффект, заложенный в работу автором. И еще одна особенность образа — внимание на Адама: он изображен здесь стариком, мы видим его немощность, что отражено в крохотной детали — его «инсультной» руке, которую он подал Христу — тянется к источнику жизни, чтобы подняться из гроба. И вновь встретиться со своим Творцом…
Источник: www.mk.ru
