12 сентября 116 лет назад в Мюнхене состоялась премьера “Симфонии тысячи” Густава Малера, австрийского дирижера и композитора. Как она получила такое название, почему Малер считал ее своим лучшим творением и какова судьба грандиозного произведения? Читайте в материале “МК”.
Почему такое имя
Изначально Восьмая симфония ми-бемоль мажор так не называлась. Имя “Симфония тысячи” — яркий «рекламный слоган» для произведения, которое исполняют оркестр из более чем ста музыкантов, орган, три хора (мужской, женский и детский) и восемь вокальных солистов.
В премьерном историческом показе участвовало 1028 исполнителей — от того произведение и получило такое помпезное название.
В чем идея
Малер думал, что “Симфония тысячи” будет его последней: он страдал от прогрессирующей болезни сердца, да и его венские предшественники-композиторы Бетховен и Шуберт скончались после написания своей девятой симфонии. Так что Восьмая Малера должна была послужить торжественной и величественной точкой в творчестве.
Масштабность произведения заметна в двух аспектах: исполнительском коллективе и философской идее.
Помимо привычных многим инструментам, в состав оркестра вошли арфы, фисгармония, мандолина, дополнительная группа духовых — деревянные были почти во всем их разнообразии — и многочисленные ударные, включая тамтам и колокольчики.
Материал для этой симфонии так же необычен. Вместо привычного классического четырехчастного строения было всего две части: первая основана на латинском тексте католического гимна Пятидесятницы “Veni creator spiritus” (или же «Приди, Дух животворящий»), а вторая опирается на финальную сцену эпической драмы Гете “Фауст”, где искупленная душа героя возносится на небеса.
“Представь, что вся Вселенная начинает петь. Мы слышим не человеческие голоса, а голоса планет и солнц, вращающихся по своим орбитам”, — так Малер описал музыку своему другу.
Что стало с Симфонией тысячи
В день премьеры в 1912 году публики было три тысяч человек, а овации длились целых 30 минут. Однако ажиотаж сошел на нет сразу же. Гуманистические идеи, заложенные композитором в Восьмой симфонии, не нашли такого отклика, как ожидалось: политическая обстановка накалялась — Европа была на грани Первой Мировой. Взывания Малера к общечеловеческим ценностям (как у, например, Бетховена в “Оде радости”) были неактуальны.
В России, кстати, “Симфонию тысячи” первые сыграли уже спустя десятилетия, в 1988 году в Москве. В Петербурге она впервые прозвучала еще позже, в 1992-м. На практике в наши дни состав исполнителей далек от тысячи музыкантов, но Восьмая симфония Малера все равно требует высокой квалификации как оркестрантов и хоровиков, так и дирижера.
Источник: www.mk.ru
