Большому театру исполнилось 250 лет
28 марта 1776 года Екатерина Великая подписала привилегию Петру Урусову «Быть содержателем всех театральных в Москве представлений» сроком на десять лет — так началась история Большого театра.
тестовый баннер под заглавное изображение
К 250-летию одного из главных театров страны мы собрали в четырех актах 20 ярчайших сцен с эпилогом из истории Большого театра — с ее резкими поворотами, пируэтами и прыжками.
Акт 1. Театр-феникс
Сцена 1. Большой — театр-парадокс. Сегодня он один из государственных символов, хотя изначально был частным. 28 марта 1776 года императрица Екатерина II разрешает князю Петру Урусову «держать театр», и началось все с оперного деревянного домика на Знаменке — сейчас сложно себе представить академическое искусство в такой постройке, учитывая то, каким мы сегодня видим здание Большого. К тому же, бизнес оказался еще и убыточным: в 1780-м году Урусов прогорел во всех смыслах — Знаменский оперный дом сгорел по «неосторожности нижних служителей, живших в оном». К счастью, обошлось без человеческих потерь. Жертвой пало лишь здание, которое решили не восстанавливать.
Сцена 2. Урусов, разорившись, свою долю продал Майклу Медоксу, английскому инженеру и театральному антерпренеру, который и занялся строительством театра. Сгоревший музыкальный театр заменили новым каменным зданием на Петровке. Но снова недолго музыка играла — Петровский театр сгорел в 1805 году, а труппе пришлось кочевать по разным частным сценам, и, пожалуй, лишь чудо не дало ей развалиться окончательно. Лучом света в темном музыкальном царстве стала Дирекция Императорских театров, которая взяла под свою опеку артистов из Первопрестольной, благодаря чему труппа не осталась на улице, нашлось, куда им пойти — в новый Арбатский театр (у Арбатских ворот, в конце Пречистенского бульвара, где ныне находится Арбатская площадь). Кстати, то было единственное в Москве здание, построенное по проекту Карла Росси, но и оно…сгорело.
Сцена 3. Из пепла театр возрождается снова, причем уже вместе со всей Первопрестольной, пострадавшей от пожара 1812 года. В 1825 году открылся Петровский театр, новый, названный «Большим» в сравнении с предыдущим, утраченным. Здание построили по проекту Осипа Бове, который, в свою очередь, переделал задумку профессора Академии художеств Андрея Михайлова. В результате, получился не просто театр, а один из символов империи-победителя. Новый театр, в отличие от своих предшественников, производил впечатление серьезное — он был не только больше, но и эргономичнее столичного Большого Каменного театра, к тому же роскошнее было и его внешнее и внутреннее убранство. Если бы это снова был чей-то бизнес, то уж точно не убыточный. Еще из любопытного: чтобы Большой Петровский оставался по-настоящему большим, император Александр I издал указ о запрете строить здания на Театральной площади выше театра. Согласитесь, и сегодня, стоя у колонн Большого, чувствуешь его превосходство и величие!
Сцена 4. Большой Петровский театр погиб молодым по современным меркам — ему суждено было сгореть спустя 30 лет после постройки. Он проиграл в очередной дуэли с огнем, сражавшись с ним в течение трех дней — пламя оказалось сильнее и уничтожило все что только можно было — не осталось ни костюмов, ни музыкальных инструментов, ни нот, ни декораций, театральные машины и прочая техника тоже превратились в пепел. Да и само здание превратилось в руины, лишь «рожки да ножки» — обгорелые каменные стены да колонны портика.
Символично: горел театр три дня, а восстановили его за три года, что, кстати, довольно быстро по меркам тех лет. Конкурс на восстановление многострадального театра выиграл профессор Петербургской Академии художеств, главный архитектор Императорских театров Альберт Кавос. К задумкам Бове он отнесся с пиететом, добавив ему еще «щепотку» роскоши — архитектурное crescendo (в музыке термин означает увеличение громкости звука) коснулось размеров здания и декора. Большая заслуга Кавоса по меркам середины XIX столетия — шикарная акустика, считавшаяся тогда одной из лучших в мире, удачно спроектированный зрительный зал как огромный музыкальный инструмент. На улучшение акустики работало все, начиная с полов и потолка, заканчивая декором лож, который сделали из папье-маше.
Сцена 5. Не прошло и века — театр снова пострадал, хотя и не сгорел дотла, как это было прежде. Страшная дата — 28 октября 1941 года, в 16 часов в здание Большого театра попала бомба. Самые значительные повреждения были в вестибюле, пробило фасадную стену, а сама взрывная волна прошла между колоннами портика. Но пострадать театр мог бы значительно больше, если бы не грамотная и хитрая маскировка под жилую застройку. Любопытно, что защищали историческое здание в театральном духе — использовали декорации к опере «Князь Игорь», чтобы создать видимость леса, а рядом нарисовали «приманку» для отвода глаз противника от реальной цели — прямоугольник, напоминавший театр — сработало, в само здание театра бомбу не бросили, повелись на «фейк». Восстановительные работы в театре героический советский народ начал уже зимой 1942-го года — не пугали и не помешали ни морозы, ни тяготы военного времени.
Акт II. Резкие повороты
Сцена 6. Так «Жизнь за царя» или «Иван Сусанин»? Первая не российская, но русская опера, написанная Михаилом Глинкой, стала знаковой для Большого театра в Первопрестольной. Премьера оперы состоялась в петербургском Большом в 1836-м, а московские зрители увидели и услышали шедевр в 1842 году уже в своем Большом, том самом, Петровском театре. Общественный резонанс был колоссальный — неизменно опера вызывала зрительский восторг. Хотя позже возникли вопросы идеологического соответствия оперы. Особенно остро вопрос встал после революции: не могла на главной сцене нового Советского государства идти опера с названием «Жизнь за царя», а ведь проблемы с названием были чуть ли не с самого начала, когда авторское «Иван Сусанин» перед петербургской премьерой поменяли на «Смерть за царя», но тут включился уже сам император Николай I, повелев заменить «смерть» «жизнью», так и закрепилось — «Жизнь за царя». Сейчас постановка идет в театре под этим названием.
Сцена 7. В советское время с названием и содержанием разбираться стали лишь в конце 1930-х, когда про оперу Глинки вдруг вспомнили — случилось это при главном режиссере театра Самуиле Самосуде. Опера, томившаяся на полке в грустном ожидании и надеждах больше 20-лет, вдруг снова возникла, причем сначала в медийном пространстве — пресса готовила публику к громкому возвращению оперы (сегодня, выражаясь блогерским языком, мы бы сказали «был мощный прогрев аудитории»), правда с обновленным, идеологически пригодным содержанием.
Новое либретто подготовил Сергей Городецкий, а название вернули авторское — «Иван Сусанин», и подвиг крестьянин совершает не ради царя, а за Родину. Возвращение оперы на сцену состоялось перед Великой Отечественной войной, в 1939-м, а позже, когда театр восстановили после попадания бомбы, «Иваном Сусаниным» открывали восстановленное здание в 1943-м году. С тех пор долгое время театр открывал сезон именно глинковским шедевром.
Сцена 8. Болезненное «воспоминание», связанно со сценой Большого есть и у другого хита — речь о балете Петра Чайковского «Лебединое озеро». Сейчас с трудом можно себе представить, что горячо любимое публикой произведение могло провалиться. Но именно так случилось на мировой премьере балета на сцене Большого театра. Его первой постановкой занимался чешский балетмейстер Венцель Рейзингер, чьи постановки 1873-1875 годов почему-то не находили успех у публики. Балет Чайковского в этой версии не стал большим (да и маленьким тоже) культурным событием. Его обругали в прессе, хотя, несмотря на это, со сцены он не сходил несколько лет. Однако до того, чтобы стать одной из визитных карточек страны и театра было еще далеко, ведь балет был написан Чайковским специально по заказу Большого.
Сцена 9. Ситуация изменилась, когда за «Лебединое озеро» взялись два балетных гения — Мариус Петипа и Лев Иванов. Правда, случилось это 20 лет спустя после провала, когда уже самого композитора не было в живых. Вторую жизнь балету, долгую и яркую, подарили увы совсем не там, где заказывали, а в Петербурге! Парадокс, но балет, без которого сегодня мы не мыслим Большой театр, изначально возымел успех в Северной столице. Реванш «Лебединое озеро» в Большом возьмет позже.
Сцена 10. Властная рука вождя стала преградой для счастливой сценической судьбы оперы Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Музыкальные театры всего мира с радостью ставили ее на своих сценах — Нью-Йорк, Кливленд, Стокгольм, Прага, Лондон, Цюрих, Загреб — более двух сотен показов за два года (грубая статистика: примерно раз в 4 дня где-нибудь шла опера Шостаковича). Спектакль быстро обрел зрительскую любовь и на родине, в СССР, и все было прекрасно, пока в Большой театр на оперу не пришел Иосиф Сталин, а также члены Политбюро Молотов, Жданов и Микоян.
После их визита в газете «Правда» вышла знаменитая статья «Сумбур вместо музыки», оперу обвинили в «формализме» и в «антинародности»: «И все это грубо, примитивно, вульгарно. Музыка крякает, ухает, пыхтит, задыхается, чтобы как можно натуральнее изобразить любовные сцены. И «любовь» размазана во всей опере в самой вульгарной форме. Композитор, видимо, не поставил перед собой задачи прислушаться к тому, чего ждет, чего ищет в музыке советская аудитория. Он словно нарочно зашифровал свою музыку, перепутал все звучания в ней так, чтобы дошла его музыка только до потерявших здоровый вкус эстетов-формалистов». О том, что власть отнесется к опере так же, как и Катерина к Сонетке в финале, когда заглавная героиня толкает каторжницу в воду, где обе они погибнут, стало ясно еще до конца роковой постановки — Шостаковича не пригласили в ложу к Сталину ни в первом, ни во втором антракте. А сразу после публикации той скандальной статьи «Леди Макбет Мценского уезда» убрали из репертуара абсолютно всех советских театров. То было зимой 1936-го, а уже весной, вдогонку, пострадал еще и балет «Светлый ручей», тоже написанный Шостаковичем. В той же «Правде» вышел материал под заголовком «Балетная фальшь», который обвинили в «легковесности» — травля Шостаковича продолжалась по той же схеме: визит Сталина в Большой, затем статья и изъятие постановки из репертуара. Триумфальное возвращение оперы состоялось лишь в период «оттепели», а балет восстановили и вовсе в 1994 году.
Акт III. Визитные карточки
Сцена 11. Премьера «Щелкунчика» состоялась в Мариинском театре, но именно в Большой театр ежегодно перед Новым годом и в праздники пытается пробиться не вся Москва, а Россия и иностранные гости. В истории Большого театра это триумфатор — «Щелкунчик» в постановке Юрия Григоровича, который усложнил хореографию балета, раскрыв весь букет выразительных возможностей человеческого тела в танце. Кстати, именно по этой причине в состав спектакля могут войти только высококлассные артисты, например, такие легенды балета как Владимир Васильев и Екатерина Максимова. Именно постановку Григоровича мы видим на сцене театра по сей день, на нее рвется полмира ежегодно перед Новым м годом (хотя изначально балет не задумывался как праздничный и рождественский). Ради нее публика готова отдавать по полмиллиона из семейного бюджета, называя это «инвестицией в эмоции», а в прежние времена, до того как театр принял решение продавать билеты на «Щелкунчика» исключительно онлайн, народ ежегодно стоял на морозе в очереди в кассу с ночи. Причем деньги откладывали зачастую не только на билет, но и на покупку места в очереди, на которых в свое время умельцы тоже делали бизнес.
Сцена 12. История «Спартака» началась задолго до премьеры — во время Великой Отечественной войны. Арам Хачатурян тогда поделился в одной из газет творческими планами: ему поступил заказ от Большого театра, над которым он трудится вместе с либреттистом Волковым и балетмейстером Моисеевым. «Это должен быть монументальный героический спектакль, который покажет советскому зрителю самого лучшего человека всей древней истории, каким, по выражению Маркса, является Спартак», — сказал тогда композитор.
«Первопроходцем» стала сцена Северной столицы — премьера прошла в театре оперы и балета им. С.М. Кирова, нынешней Мариинке в 1956-м году, а в 1958-м «Спартак» в Москве поставил Игорь Моисеев, но в столице постановку приняли холодно. Визитной карточкой Большого театра стала постановка, премьера которой прошла 9 апреля 1968 года — занимался ею Юрий Григорович. Правда, во время подготовки спектакля не обошлось без скандалов хореографа с композитором. Как в шутку говорили сами спорящие, шла «битва за ноту», а на премьере Хачатурян вручил постановщику партитуру балета, где значилось: «Гениальному балетмейстеру с плохим характером». Хотя были те, кто подметил, как Арам Ильич плакал после каждого посещения «Спартака».
Сцена 13. Еще один символ Большого театра — «Иван Сусанин», который сегодня идет под названием «Жизнь за царя», о котором важно поделиться еще одной броской во всех смыслах деталью. Придя на спектакль на Исторической сцены, обязательно стоит поднять глаза на арлекин, неопускаемый занавес над сценой, на нем — хор «Славься!», звучащий в финале оперы. То, как важен спектакль в истории не только музыки, культуры, но и всей страны, гласит текст:
Славься, славься, ты Русь моя,
Славься ты, русская наша земля!
Да будет во веки веков сильна
Любимая наша, родная страна!
Здесь же он звучит как «молитва», которую ежегодно читают сотни тысяч зрителей постановок на Исторической сцене театра.
Сцена 14. В числе визитных карточек не только творцы и постановки, но и… люстра! В Большом она историческая — с 1863 года. Изначально она освещалась тремя сотнями масляных ламп, зажечь которые было задачкой со звездочкой. Чтобы дать свет, люстру поднимали через специальное отверстие в плафоне в «комнату» для люстры. Окружность отверстия в свою очередь была украшена росписью «Апполон и музы», которую выполнил Алексей Титов, Любопытно, что вместо Полигимнии, музы священных гимнов, художник нарисовал музу живописи и с кистью и с палитрой в руках — плод фантазии мастера.
Сцена 15. Одна из традиций, тоже ставших символом Большого, — «банный день» для легендарной люстры, который ежегодно проводится в августе. К сокровищу подпускают не каждого, многие обслуживают госпожу Люстру уже десятки лет. Немного цифр: вес металлической основы — две тонны, а хрусталь — еще 300 килограмм. Чтобы вымыть люстру, требуется ее для начала опустить. С небес на землю потолковое светило опускается почти за минуту. Процесс происходит не быстро и очень мягко, так, чтобы не дзынькнула ни одна подвесочка.
Чтобы помыть люстру, партер освобождают от кресел, но опускают ее не на пол — негоже хрусталю на полу, пусть даже и на историческом, лежать. Для мытья используют специальный материал из синтетики, от которого на люстре после протирки не остается ни ворсинки. Состав тоже специальный — вода и денатурат, который содержит маслянистые добавки, придающие блеск хрусталю. В руки подвески не берут, оборачивая ее тканным материалом с двух сторон — одной рукой держишь, другой — протираешь этой же тряпочкой. Раньше люстру мыли еще и к 8 марта, когда в Большом проходило торжественное заседание с членами правительства. И мыли люстру прежде, в основном, женщины, но тяжелый по объему физический труд сейчас выполняет мужская бригада
Акт IV. В центре исторических событий.
Сцена 16. Перипетии отечественной истории XX столетия интересно раскрыть через призму Большого театра. После свержения императорской власти под угрозой оказался и императорский театр. Во-первых, здание требовало содержания, в нем же нуждались и его многочисленные сотрудники. А во-вторых, Ленин считал роскошный театр в центре Первопрестольной символом буржуазной культуры. Спас ситуацию Луначарский (с поддержкой Сталина) — первый нарком просвещения, который все же отстоял необходимость Советского государства в театре — то был первый «кирпичик» в фундамент одного из главных дипломатических корпусов страны, которым стал Большой. К тому же, это было одно из немногих больших помещений рядом с Кремлем (деньги на постройку новых тогда было сложно раздобыть), подходящих для масштабных собраний — так что театр стал выполнять новые функции, появившиеся вместе с родившимся в этих же стенах молодого Советского государства — 30 декабря 1922 года во время I Съезда Советов в Большом театре объявили о создании СССР. А два года спустя с этой же сцены объявили о смерти Владимира Ленина, что дало основания считать Большой театр сценой не только театральной, но и политической отчасти.
Сцена 17. Во время Великой Отечественной войны театр снова не остался в стороне от исторических событий. Часть труппы эвакуировали в Куйбышев. Там в исполнении оркестра ГАБТ под управлением Самуила Самосуда в Куйбышевском театре 5 марта 1942 года впервые прозвучала Ленинградская симфония Дмитрия Шостаковича. Многие артисты остались в столице и работали в филиале, который располагался в нынешнем Театре оперетты, немало музыкантов уехали с фронтовыми бригадами поддерживать боевой дух воинов. А сразу после войны театр создал для своих зрителей настоящий праздник — одна за другой выходили премьеры, в числе которых прекрасные творения Сергея Прокофьева «Золушка» и «Война и мир».
Сцена 18. Большой стал одним из символов советского гостеприимства — туда непременно вели всех иностранных гостей. Во время заграничных гастролей 1950-х годов труппа закрепила за «брендом» Большого театра знак высокого качества, и ГАБТ стал одним из политических и культурных символов страны, дипломатическим «центром». Хотя традиция поcещения театра первыми лицами государства и дорогими гостями сложилась еще в XIX веке. Лучшими постановками Большого наслаждались многие большие политические фигур, и кстати, еще до начала Великой Отечественной в Большом был и Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел нацистской Германии. Также в этих стенах знакомились с нашим искусством Мао Цзэдун, Ким Ир Сен, Ричард Никсон, Рональд Рейган. «Лебединым озером» с Майей Плисецкой впечатлился Фидель Кастро, а почти 25 лет спустя эту же постановку смотрела Маргарет Тетчер.
Сцена 19. В Перестройку театр снова оказался под угрозой закрытия — его хотели передать в руки частному владельцу, но все обошлось, правда, не без сложностей. Были и финансовые вопросы, и административные — они есть, пожалуй, всегда, но тогда все усложняла еще и эпоха наступивших «лихих». Но при этом театр продолжал представлять постановки, среди которых «Жизель» и «Лебединое озеро» в новых редакциях — работы Владимира Васильева. Кстати, о «Лебедином озере» — помимо того, что он был одним из популярнейших спектаклей, на который вели иностранных гостей в годы советской власти, он же стал и символом развала СССР. Вся страна «плескалась» по телевизору в «Лебедином озере» в дни августовского путча 1991-го года, а сам балет до сих пор называют одним из самых политизированных музыкальных символов.
Почему именно это произведение выбрали для трансляции? Версии разные: одни говорят, что он был включен в телепрограмму давно, задолго до путча, и телевещание просто шло по плану — совпадение, Телевидение тогда не было ярко-развлекательным с изобилием всевозможных шоу и прочих увеселительных программ, поэтому трансляции спектаклей были делом обычным. Есть и другая версия: продолжительный и умиротворяющий балет идеально подходил для создания видимого спокойствия, но все, кто включили телевизор 19 августа, осознавали ясно одно: настало время потрясений и перемен.
Сцена 20. В конце 1990-х и в нулевые страна восстанавливалась после разрухи, а вместе с ней и Большой. В 2005 году в его стенах началась масштабная реставрация. Специалисты внимательно изучали архивы, исторические материалы с целью восстановить историческую правду. Примером тому является Белое фойе, которое таковым не задумывалось, «белым» оно стало после Великой Отечественной, когда денег на восстановление исторического облика не хватало. Перемены в сторону современности, однако, тоже были — обновили технику, запустили процесс компьютеризации ряда технологий. После реставрации Историческая сцена открыла свои двери для гостей 28 октября 2011 года.
Эпилог. Сегодня Большой театр — не просто роскошное здание, возле которого нельзя не сфотографироваться, и куда многие мечтают попасть. Это уютный Бетховенский зал, Камерная сцена и Новая, где один только плафон — шедевр изобразительного искусства, трудился над ним Зураб Церетели. Театр — это огромный список звездных имен в небесной книге памяти: Шаляпин, Козловский, Образцова, Вишневская, Архипова, Уланова, Плисецкая, Лиепа, Покровский, Григорович, Максимова, Рождественский, Голованов… Живые легенды — Владимир Васильев, Александр Ворошило, И те, кто творит в театре сегодня — Светлана Захарова, Денис Родькин, Игорь Цвирко, Динара Алиева, Полина Шабунина, и многие другие, во главе которых сегодня стоит маэстро Валерий Гергиев, занимающий пост генерального директора театра, поражающий своими смелыми и амбициозными идеями. Например, возвращение Дирекции императорских театров в новом формате. История продолжается…
Источник: www.mk.ru
